Света резала помидоры для салата, когда телефон на подоконнике коротко дернулся и пополз к краю. Она перехватила его у самого края и увидела сообщение от Иры. Ира работала администратором в салоне красоты на Садовой и знала половину города по маникюру и окрашиванию. Обычно она присылала голосовые про чужие разводы, цены на кератин и клиенток, которые не оставляют чаевых, поэтому первые слова Света прочитала с ножом в руке и даже улыбнулась.

«Свет, ты только не психуй. Я сейчас такое увидела, что не знаю, говорить тебе или нет. Кажется, твой Олег сидит на сайте знакомств».

Улыбка так и осталась у нее на лице, только стала какой-то кривой, и Света увидела ее в темном стекле духовки. Она бросила нож прямо в красную лужицу сока на доске и набрала Иру по видеосвязи. Подруга ответила только с третьего гудка, растрепанная, в рабочем фартуке с пятнами краски, и сразу заговорила быстро и виновато, глядя куда-то мимо камеры.

– Я ничего специально не искала, честное слово. Наша Галка попросила глянуть анкету одного мужика, проверить, не женат ли, а мне там вылезает...

– Ира, ты что несешь? – перебила Света так громко, что сама вздрогнула. – Какой сайт знакомств? Олегу сорок лет! Мы семь лет женаты, он мне в воскресенье кран в ванной менял!

– Да при чем тут кран, Свет?

– При том! Человек, который сидит на сайтах, не меняет жене кран!

Ира потерла переносицу и наконец посмотрела прямо в экран.

– Я его узнала. Там фотка с вашего моря, где он в синей футболке и с кепкой в руке. Он даже другую поставить поленился.

Света знала эту фотографию лучше, чем ей сейчас хотелось бы. Она сама снимала ее в Анапе, сама кричала ему отойти от солнца, и сама потом поставила ее в рамку на полку в коридоре.

– Скинь ссылку, – сказала она.

– Свет, может, ты сначала успокоишься...

– Скинь ссылку, я сказала!

Ссылка пришла через минуту, и Света открыла ее мокрыми от помидорного сока пальцами. Возраст совпадал, город совпадал, фотография была та самая, а в графе о себе стояло: «Хочу встретить женщину, с которой будет интересно жить. Ценю честность, чувство юмора и душевную близость».

Над словом честность Света засмеялась вслух, коротко и некрасиво, как смеются в очереди, когда кто-то нагло лезет вперед. Утром этот человек спрашивал у нее, какое брать молоко, два с половиной или три и две, а вечером искал себе душевную близость.

Она набрала мужа, но он не взял трубку. Через десять минут от него пришло сообщение: «Задерживаюсь, завал. Мы интернет оплатили? А то в прошлом месяце забыли». Света швырнула телефон в сторону дивана, промахнулась, и он гулко стукнулся о пол. Помидоры она в тот вечер так и не дорезала, а пустую салатницу зачем-то затянула пищевой пленкой и убрала в холодильник.

Олег пришел в одиннадцатом часу, съел над раковиной два бутерброда с колбасой и долго рассказывал про Сергеича, который опять перепутал сметы. Света кивала и смотрела на его затылок с маленькой родинкой, которую когда-то любила целовать. Он уснул почти сразу, отвернувшись к стене, а она лежала рядом и считала его вдохи, пока не досчитала до двухсот.

Потом она тихо вышла на кухню и включила только подсветку над плитой. Для регистрации подошла старая страница в социальной сети, заброшенная еще с прошлой работы, а почту Света завела новую, на имя Валерии Соколовой. Возраст она поставила тридцать семь лет, потому что сама была на четыре года старше и именно этих четырех лет ей сейчас было жалко до слез.

Фотографии она нашла в открытом профиле незнакомой женщины из Екатеринбурга, которая выкладывала снимки из поездок и подписывала их длинными цитатами про счастье. Света долго выбирала и остановилась на кадре, где женщина с каштановыми волосами стояла у дверей кофейни в светлом пальто и смеялась кому-то за кадром. Лицо было видно наполовину, день был пасмурный, и снимок совсем не походил на рекламный. В графе о себе Света написала: «Люблю хорошие разговоры, поездки за город и мужчин, которые отвечают за свои слова». Последнюю часть она дважды стирала и дважды набирала заново.

Анкеты поплыли по экрану: лысые рыбаки со щуками, мужчины на фоне машин, какой-то отставной полковник с котом на руках. Олег появился на девятой минуте, в той же синей футболке, и ладони у Светы стали такими мокрыми, что пришлось вытереть их о халат. Она нажала на сердечко и положила телефон экраном вниз, сама не зная, чего ждет больше, тишины или ответа.

Олег поставил ей лайк через одиннадцать минут. Еще через три минуты пришло первое сообщение: «Привет, Лера. У тебя очень приятная улыбка. Решил написать, пока не передумал».

Света сидела на табуретке, поджав под себя ногу, и смотрела на эти слова, пока экран не погас. За стенкой Олег ровно сопел, и ей хотелось ворваться в спальню, сдернуть с него одеяло и сунуть телефон прямо в сонное лицо. Вместо этого она разблокировала экран и ответила: «А ты всегда так смело знакомишься?»

Ответ прилетел почти сразу: «Не всегда. Иногда хочется сделать что-то для себя».

Тогда Света набрала то, что крутилось у нее в голове с самого звонка Иры: «А жена не будет против?»

Олег начал печатать, потом точки исчезли, потом появились снова. Света следила за ними четыре минуты и грызла ноготь на большом пальце, хотя бросила эту привычку еще в институте. Наконец пришло: «Сложная история. Мы давно живем каждый своей жизнью».

Она дошла до спальни и остановилась в дверях. Муж спал на боку под новым одеялом, которое они полгода назад выбирали вдвоем в торговом центре, и Олег тогда полчаса мял каждое, выясняя, не синтетика ли. Света вернулась на кухню и открыла кран на полную. Она плакала над раковиной, зажав рот ладонью, пока шум воды заглушал все остальное.

Утром ее телефон завибрировал в кармане халата как раз в ту минуту, когда Олег завязывал в прихожей шнурки и улыбался своему экрану. Лера получила от него «Доброе утро. Как спалось?».

– Свет, я ушел! Хлеба вечером возьму!

– Возьми, – ответила она из кухни, стискивая в кармане телефон.

Весь день она переписывалась с собственным мужем, сидя в офисе перед недоделанным буклетом для стоматологии. Света следила, чтобы не проскочило ни одного ее словечка и ни одного его любимого «ну, посмотрим», которое он лепил в конец каждого второго сообщения. Олег оказался в переписке совсем другим человеком. Он шутил, расспрашивал Леру про работу и рассказывал, как в двадцать лет сплавлялся по Чусовой и чуть не утопил палатку. Эту историю Света слышала от него всего однажды, на третьем свидании, восемь лет назад.

Когда она спросила, давно ли он расстался с женой, ответ пришел длинный.

«Формально женаты. Света хорошая женщина, ничего плохого про нее не скажу. Просто мы стали чужими. Дом, работа, магазин, телевизор, сон. И так каждый день».

Света вышла на лестницу и стрельнула сигарету у курьера, хотя не курила уже шесть лет. Она затянулась, закашлялась до слез и затушила сигарету в банке из-под кофе на подоконнике. Месяц назад Олег сам купил билеты на «Вишневый сад», а в воскресенье они до хрипоты спорили, куда ехать на Новый год, в Казань или к его матери в Саратов.

Вернувшись за стол, она напечатала: «А почему не разведетесь, если все так плохо?»

«Привыкли. Квартира общая, друзья общие, лет слишком много. Она не любит перемен и тяжело переживает любые конфликты. Жалко ее, если честно».

Слово жалко Света перечитала раз десять. Значит, это ее ему было жалко. Семь лет она не лазила в его телефон и не держала его дома по пятницам, когда он ехал с друзьями в баню. Когда у Олега сорвался крупный объект, она полгода возила ему обеды прямо на стройку, а когда ее саму сократили из рекламного агентства, он молча переводил ей деньги на карту и повторял, что все наладится. Теперь все это у него называлось привычкой, от которой он устал.

Вечером Олег пришел с пакетами и выложил на стол хлеб, сыр и банку маслин, которые ела только она. Он обнял ее со спины, пока она мешала суп, и Света так дернула плечом, что половник звякнул о край кастрюли.

– Ты чего такая? – спросил он, отступив на шаг.

– Устала.

– Слушай, а давай в субботу куда-нибудь выберемся? Сто лет нормально не сидели. В ресторан хотя бы, поговорим.

Света обернулась с половником в руке, и с него капнуло на линолеум.

– О чем поговорим?

– Ну, о нас. О чем угодно, – он пожал плечами и полез в холодильник за маслинами. – Ты чего так смотришь?

– Ничего. Давай в субботу.

Ночью, когда Олег уже храпел, Лере пришло новое сообщение: «Мне с тобой легко. Давай встретимся в пятницу? Знаю хорошее место в центре». На пятницу у Светы была назначена встреча с заказчицей, и она тут же, не вставая с кровати, перенесла ее на понедельник. Потом она отправила Олегу одно короткое слово: «Давай».

В четверг вечером Олег стоял перед раскрытым шкафом в одних трусах и носках и перебирал вешалки с лицом человека, потерявшего паспорт.

– Свет, а где моя темно-синяя рубашка? Ну эта, приталенная.

За семь лет он ни разу не спросил, где его рубашки. Он всегда сам выбирал себе одежду и даже воротнички гладил сам, потому что Света, по его словам, делала на них двойные стрелки.

– Ты сам ее туда вешал, – сказала она, складывая полотенца.

– Да знаю я, найти не могу. Хотел завтра надеть.

– На работу?

– Ну да. Встреча с заказчиком.

Света отодвинула его плечом, сняла рубашку с самого края, где та висела у всех на виду, и сунула ему в руки. Олег приложил ее к себе перед зеркалом и втянул живот. Света едва удержалась, чтобы не спросить, для Леры ли он так старается, и сказала только, что на левом манжете отходит пуговица.

Потом он долго сидел в ванной с телефоном, и через дверь было слышно, как он хмыкает. Лере в это время приходило: «Что наденешь завтра?» и следом «Я так, просто представляю». Выйдя, Олег сообщил, что в пятницу коллеги зовут посидеть после работы и что он вернется поздно.

– Во сколько тебя ждать?

– Не жди, ложись. Тебе, кстати, деньги на выходные нужны? Скинуть?

Он открыл банковское приложение, не дожидаясь ответа, и перевел ей пять тысяч с подписью «на радости». Этот человек забирал ее с поздних встреч в любую погоду, в феврале ездил ночью в дежурную аптеку за жаропонижающим и помнил, что кофе она пьет с корицей и без сахара. Ненавидеть его целиком у нее не получалось, и от этого было еще гаже.

Перед сном Лера спросила, где они встречаются. Олег прислал адрес ресторана у центральной площади и добавил: «Я буду в синей рубашке. Не перепутай меня ни с кем».

Света прочитала это на краю ванны и пошла в гостиную, где он смотрел футбол.

– Ты завтра правда с коллегами?

– Да. А что?

– Ничего. Просто ты рубашку выбирал, как на свадьбу.

Олег медленно повернул к ней голову, не выпуская пульта.

– Свет, ты опять начинаешь?

– Я еще ничего не начинала!

– Вот и не начинай! – он махнул пультом, и канал переключился на рекламу. – Я тебе русским языком сказал, коллеги. Давай без допросов, а? Я устал как собака, мне завтра объект сдавать.

– Какой объект, Олег? Ты вчера сказал, встреча с заказчиком.

Он запнулся и раздраженно вернул футбол.

– Одно и то же. Все, дай досмотреть.

Света ушла в спальню и прикрыла дверь так тихо, что щелчок замка услышала только она. Через несколько минут пришло: «Очень жду завтрашнего вечера». Она ответила: «Я тоже», и это была первая правда, которую Лера ему сказала.

В пятницу Света ушла с работы в четыре и сорок минут стояла перед шкафом, бросая вешалки одну за другой на кровать. Наряжаться ради мужа она не собиралась, но сидеть напротив него в растянутой кофте было бы невыносимо. Она выбрала черные брюки, светлый жакет и туфли, которые берегла для важных встреч. Она собрала волосы в низкий хвост, накрасилась ярче обычного, а потом в прихожей минуты три стирала салфеткой помаду, потому что из зеркала на нее смотрела какая-то вокзальная дама.

Перед выходом она написала мужу: «Хорошего вечера с коллегами». Олег ответил ей красным сердечком почти сразу.

В ресторане было шумно, у бара отмечали чей-то день рождения, и официанты носили мимо связки шаров. Света заняла столик в глубине зала у колонны, откуда хорошо был виден вход. За двадцать минут ожидания она изорвала бумажную салфетку на тонкие полоски.

Олег вошел в ресторан ровно в семь часов. На нем была та самая синяя рубашка, темные джинсы и часы, которые Света подарила ему на пятую годовщину и на которые копила с декабря. Он оглядел зал, скользнув по ней взглядом, и достал телефон.

«Я на месте. Ты где?»

Телефон завибрировал у Светы в руке. Она написала, что уже пришла и что ей нужна минутка собраться с духом, и подняла глаза. Олег улыбнулся экрану широкой мальчишеской улыбкой, какой она не видела у него, наверное, с самой Анапы. Он заказал у бара два бокала белого и, пока бармен наливал, достал из кармана маленькую бархатную коробочку и заглянул внутрь.

Что там лежало, Света разглядеть не могла. Она видела только, как он одергивает рукав рубашки, дважды оборачивается на дверь и переминается у стойки, как школьник на линейке.

Тогда она напечатала: «Я в глубине зала, у колонны. Светлый жакет». Олег прочитал, взял бокалы и пошел между столиками, вытягивая шею. Света поднялась из-за стола ему навстречу.

– Привет, Олег.

Он застыл в двух шагах от столика. Сначала он посмотрел на нее, потом на пустой стул и снова ей в лицо, и бокалы в его руках накренились.

– Света? Ты... ты что тут делаешь?

– Садись, – она кивнула на стул напротив. – Ты же хотел познакомиться поближе.

Он поставил бокалы так неловко, что один задел край тарелки и вино плеснуло на белую скатерть. Желтоватое пятно поползло к обрывкам салфетки.

– Ты что, следила за мной? – голос у него сорвался, и за соседним столиком обернулась женщина с ребенком.

– Следила? – Света засмеялась так громко, что официант у колонны замер с подносом. – Я завела анкету с чужими фотками, Олег! Ты сам меня лайкнул через одиннадцать минут! Сам написал первым, сам позвал сюда, сам сказал, в какой рубашке придешь!

– Тише, ты чего орешь...

– А я хочу орать! Я неделю молчала!

Она хлопнула ладонью по столу, и стакан с водой подпрыгнул. Олег держался за спинку стула и мял пальцами левый манжет, где так и болталась на нитке пуговица. Впервые за много лет муж не знал, что ей ответить.

***

Олег наконец отодвинул стул и сел, но к бокалу так и не притронулся. Он оглянулся на женщину с ребенком, на официанта, на компанию с шарами у бара и только потом посмотрел на жену.

– Ты вообще соображаешь, что ты устроила? – спросил он шепотом, наклонившись через стол. – Тут люди сидят.

– Я устроила? – Света снова засмеялась, и смех вышел хриплый. – Олег, ты пришел на свидание с женщиной, которой нет. А жена у тебя должна сидеть дома и думать, что ты пьешь пиво с Сергеичем.

– Я никого не собирался обманывать.

– Да? А это тогда что?

Она выдернула из сумки телефон, открыла переписку и шлепнула его на мокрую скатерть прямо перед мужем. Олег даже не опустил глаза на экран и смотрел только на ее руку.

– Почитай, почитай, – сказала Света. – Мы стали чужими, дом, работа, магазин, телевизор, сон. Это ты вчера писал, пока я тебе суп грела.

– Тише, Свет, ну я прошу тебя.

– Она не любит перемен! Жалко ее, если честно! – Света ткнула пальцем в экран так, что телефон проехал по скатерти. – Тебе меня жалко? Ты кому это рассказывал, Олег? Тетке с чужими фотками из Екатеринбурга!

Женщина за соседним столиком торопливо попросила счет. Олег потер шею и заговорил глухо, глядя на винное пятно.

– Я последние месяцы дома как мебель. Ты приходишь в девять, ешь стоя, засыпаешь с ноутбуком на животе. Я спрашиваю, как дела, ты говоришь, нормально. Мне просто захотелось проверить, могу я еще кому-то понравиться или меня уже списали.

– И ради этого надо было написать, что у нас нет семьи?

– Я не писал, что хочу разводиться! Я написал, как я себя чувствую!

– Ты написал, что я неудобная жена, которую ты терпишь из жалости!

– А ты хоть раз подумала, почему я так себя чувствую? – он тоже повысил голос и тут же осекся, потому что к столику подошел официант.

Официант забрал тарелку из-под хлеба, ни на кого не глядя, и быстро ушел. Света хотела ответить сразу, но на язык полезли последние месяцы: годовой отчет для клиента, три отмененные прогулки и кино, куда она обещала пойти и не пошла. Только она помнила и кое-что другое. В сентябре она сама звала его на набережную, а он отвечал, что устал, и прибавлял звук телевизора.

– Я тебя звала, Олег. В кино звала, гулять звала! Я тебя спрашивала, почему ты все время молчишь!

– Потому что с тобой невозможно говорить, ты сразу ищешь, кто виноват.

– А сейчас и искать не надо, виноватый сидит напротив в рубашке, которую я ему нашла! – она перевела дух и спросила уже тише: – Когда ты туда зарегистрировался?

Он помолчал, вертя бокал за ножку.

– Месяц назад. Сначала просто смотрел. Потом с парой женщин переписывался, но ни с кем не встречался, клянусь тебе.

– А со мной почему решил встретиться?

Олег поднял на нее глаза, и лицо у него стало растерянное, совсем мальчишеское.

– Потому что ты мне понравилась. С тобой можно было нормально поговорить.

Света закрыла лицо обеими руками и сидела так, пока у нее не перестали дергаться плечи. Смеется она или плачет, Олег, похоже, не разобрал, потому что молча придвинул к ней стакан с водой.

– Что у тебя в кармане? – спросила она, вытирая глаза обрывком салфетки.

Олег инстинктивно накрыл ладонью карман рубашки.

– Ерунда.

– Покажи.

– Свет...

– Покажи, я сказала!

Он вытащил коробочку и открыл ее. На синей подушечке лежал тонкий серебряный браслет с маленькой подвеской в виде листика. Три недели назад Света стояла с Олегом у витрины в торговом центре и мерила точно такой же. Тогда она сказала, что браслет красивый, но лучше подождать, потому что скоро платить за машину.

– Это ты Лере купил?

– Я не знал, как все получится.

– Ты его со мной выбирал, Олег! Ты рядом стоял, когда я его мерила!

Он покраснел пятнами, начиная от шеи, и захлопнул коробочку.

– Я хотел кому-то сделать приятное.

Света толкнула коробочку обратно к нему через всю скатерть, через винное пятно и бумажные обрывки.

– Мне ты мог сделать приятное. Для этого не надо было выдумывать бабу с чужим лицом.

Олег заговорил быстро и сбивчиво: давай поедем домой, давай спокойно, это все глупость, анкету он удалит прямо сейчас, вот смотри. Он достал телефон и начал тыкать в экран, но Света накрыла его руку своей и прижала к столу.

– Подожди удалять. Скажи мне честно одну вещь. Если бы я сегодня не пришла, ты бы с ней дальше переписывался?

Олег смотрел на их руки на скатерти.

– Не знаю.

– А если бы она согласилась на второе свидание?

Он вытащил руку из-под ее ладони и долго поправлял ремешок часов.

– Наверное, встретился бы еще раз.

Света кивнула и отпила из бокала, который он нес для Леры. Всю неделю она ждала, что он скажет какую-нибудь глупость, с которой можно жить дальше, поехать домой и доесть вчерашний суп. Такой глупости он ей не дал.

– Сайт тут уже ни при чем, – сказала она. – Ты обсуждал меня с чужой женщиной. Ты на меня жаловался и договаривался о свидании, пока я тебе ужин грела.

– Я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. Ты понимаешь, что тебя поймали. А я теперь не знаю, что у нас за семь лет было настоящее, а что так, для удобства.

На ее телефоне высветилось сообщение от Иры: «Ну что? Живая? Мне приехать?». Света начала набирать ответ, и Олег разглядел имя на экране.

– Она тоже знает?

– Конечно. Она твою анкету и нашла.

Олег откинулся на спинку стула и хлопнул себя ладонями по коленям.

– Шикарно. Значит, завтра будет знать весь салон, а послезавтра весь город. Ира же у нас радио!

Света медленно положила телефон на скатерть.

– Я тут сижу и решаю, ехать мне с тобой домой или нет. А ты переживаешь, что про тебя скажут на маникюре.

Он ничего не ответил и впервые за вечер перестал оправдываться. Он сидел сгорбившись и крутил на пальце обручальное кольцо, пока Света не подозвала официанта.

– Я заплачу, – сказал Олег.

– За вино для Леры заплати сам. За свою воду я заплачу сама.

Из ресторана они вышли порознь. Олег предложил вызвать такси, Света сказала, что пойдет пешком, и он даже не стал спорить. Туфли для важных встреч натерли ей пятку уже на втором квартале, и она набрала Иру.

– Ну? – крикнула Ира в трубку сквозь гул фена. – Свет, ну говори уже!

– Он купил ей браслет, тот самый, который я мерила. Ира, я его при нем мерила!

– Вот козел... Приезжай ко мне, у меня диван свободный.

– Не поеду. Это моя квартира тоже, я ему ее не оставлю.

– Свет, ты что, плачешь?

– Да! – закричала Света так, что на остановке обернулся мужчина с собакой. – Плачу! Имею право!

У светофора она сняла туфли и пошла дальше в колготках по холодному асфальту, держа их за каблуки. Семь лет назад они так же шли пешком из загса, и Олег держал ее за руку так крепко, что она попросила ослабить пальцы. Он тогда смеялся и говорил, что боится потерять ее в толпе.

Дома Олег уже ждал ее на кухне. Он переоделся в старую футболку, разогрел котлеты и, услышав замок, крикнул:

– Ты есть будешь? Я погрел.

Света стояла в прихожей в порванных колготках, с туфлями в руке, и вдруг расхохоталась так, что ей пришлось сесть на пуфик. Олег выглянул из кухни с лопаткой.

– Ты чего?

– Ты меня все время спрашиваешь, буду ли я есть, не замерзла ли я, взяла ли зонт. В мелочах ты обо мне заботишься идеально, Олег. А честным со мной быть почему-то перестал.

Олег положил лопатку прямо на полку для обуви.

– Я не знаю, как это исправить.

– Я тоже не знаю.

Ту ночь Света спала в гостиной на диване, под пледом с кистями. Олег к ней не заходил и не писал, и только один раз за стенкой зазвонил его телефон, который он тут же сбросил. Утром на столе стояла тарелка с сырниками, а рядом лежал листок из ее рабочего блокнота: «Анкету удалил. Если захочешь поговорить, я дома». Света сунула листок в ящик со старыми квитанциями. На работу она уехала, так и не притронувшись к сырникам.

Две недели они жили как соседи по общежитию. Олег возвращался ровно в семь и звонил, если задерживался хотя бы на двадцать минут. Однажды за ужином он, глядя в тарелку, сам предложил сходить к семейному психологу. Света согласилась только через три дня, когда он показал ей запись на субботу, оплаченную с его карты.

Психолога звали Марина Викторовна, и кабинет у нее был на третьем этаже бизнес-центра, между нотариусом и студией загара. Олег сел на самый край дивана и первые полчаса мял в руках синие бахилы, которые забыл надеть.

– Я боюсь, что стал для нее частью быта, – сказал он наконец. – Как стиральная машина. Работает, и ладно, пока не сломается, никто не замечает.

– А ты меня замечал? – спросила Света, не поворачивая головы. – Я два года тяну заказчиков одна, чтобы мы закрыли кредит за машину. Ты хоть раз спросил, как мне?

– Я спрашивал!

– Ты спрашивал, оплатили ли мы интернет!

Марина Викторовна подняла ладонь, и они оба замолчали, тяжело дыша, как после пятого этажа пешком.

За одну встречу они ничего не решили. Дома они ссорились из-за ерунды, из-за грязной сковородки или его громкого телефона, а иногда весь вечер молчали в разных комнатах. Пару раз они вдруг смеялись над тем, что раньше казалось ужасно серьезным. Однажды Олег сидел на диване с ноутбуком, листал фотографии из Анапы и развернул экран к ней.

– Помнишь?

– Конечно помню. Ты потерял ключи от номера и полчаса орал на администратора, что он их забрал, а они были у тебя в плавках.

Олег засмеялся, потом осекся и спросил, можно ли ее обнять. Света немного подумала и молча кивнула ему. Она стояла в его руках прямо, опустив свои, и считала про себя до десяти, пока он не отпустил ее первым.

После третьей консультации, в маршрутке, Олег спросил, зачем она тогда вообще пошла в ресторан, если и так все знала.

– Хотела посмотреть, какой ты с женщиной, которой ничего не должен.

– И какой?

– Внимательный. Шутишь, про Чусовую рассказываешь. Я эту историю восемь лет не слышала, Олег.

Он отвернулся к окну и молчал до самой их остановки.

В годовщину свадьбы, в конце ноября, Олег предложил поужинать в том же ресторане у площади. Света долго смотрела на него поверх кастрюли с макаронами, потом согласилась и сразу предупредила, что подарков и красивых речей не хочет. Их посадили за тот же столик у колонны, и Света это заметила сразу, а Олег, кажется, нет. Он заказал два бокала белого, помялся и выложил на скатерть маленькую бархатную коробочку.

Света открыла коробочку, хотя уже знала, что увидит. На синей подушечке лежал тот самый браслет с листиком.

– Я его тогда купил для женщины, которой хотел понравиться, – сказал Олег, глядя на ее руки. – Хочу, чтобы он был у тебя. Если ты не против.

Света закрыла коробочку и подвинула ее к нему.

– Олег, ты серьезно? Ты мне даришь подарок для Леры?

– Я хотел как лучше...

– Сдай его обратно в магазин. Чек у тебя наверняка остался, ты чеки никогда не выкидываешь.

Он убрал коробочку в карман и больше за весь ужин о ней не заговаривал.

Домой они вернулись пешком, и у подъезда Олег открыл дверь и пропустил ее вперед. В прихожей Света повесила пальто и, не разуваясь, достала телефон. Приложение знакомств так и висело у нее на третьем экране, между банком и прогнозом погоды, и Лера Соколова по-прежнему смеялась у дверей кофейни в светлом пальто. За месяц ей написали сорок два мужчины.

– Ты ее так и не удалила? – спросил Олег у нее из-за плеча.

– Нет.

– А зачем она тебе?

Света ничего ему на это не ответила. Она нажала «удалить аккаунт», подтвердила и положила телефон на полку для обуви экраном вверх, чтобы он видел пустую страницу входа.

– Олег, иди на кухню. Мне надо с тобой поговорить, и я хочу, чтобы ты дослушал и не начинал оправдываться с первого слова.

– Свет, ночь уже. Давай в выходные, спокойно...

– Сегодня.

Он прошел на кухню, сел за стол и сцепил перед собой пальцы. Света села напротив, не снимая сапог.

– Начнем с того, что тебе меня жалко.