Даниэла ехала по узким улочкам Куэрнаваки, сжимая Маттео на коленях, а он не переставал повторять одно и то же. В ее голове крутились мысли, как в старой стиральной машинке: «Брат… Пабло… Это невозможно… Но как же невозможно?»
— Маттео, — начала она тихо, — слушай, я понимаю, что тебе кажется, будто у тебя есть брат… но это… это сложно.
— Нет, мама, — перебил он, почти плача. — Он реально там был. Он мой брат. Я знаю!
Даниэла закрыла глаза. Сердце будто рвало на части. Сколько лет она пыталась забыть то, что случилось, списывая все на страх и молодость. Но Маттео… этот маленький человечек, говорящий о вещах, о которых она молчала годы… он вернул все на поверхность.
— Может быть, — продолжала она осторожно, — у него тоже есть мама, которая его любит…
— Нет! — выкрикнул Маттео, почти ударяя рукой по стеклу. — Его мама не смогла! Он был один!
Даниэла молчала. Она понимала, что слова тут бессильны. Слова не вернут Пабло. И она знала, что, если сейчас отвернется, если уйдет, Маттео никогда не забудет.
Они подъехали к дому, а Маттео не отпустил ее руку. Он прислонился лбом к ее плечу и тихо сказал:
— Мама… он был в тебе вместе со мной.
Эти слова снова выбили дыхание. Он сказал их спокойно, почти как факт, но Даниэла почувствовала их силой удара. И внутри что-то сломалось, и одновременно… что-то ожило.
— Я знаю, — ответила она шепотом, не в силах смотреть в глаза сыну. — Я знаю…
Маттео кивнул и прижался к ней сильнее.
— Мама, — продолжал он, — можно нам вернуться туда? Чтобы я видел Пабло… ещё раз?
Даниэла на мгновение замерла. Вернуться туда означало открыть дверь в прошлое, которое она заперла на ключ много лет назад. Но когда она посмотрела на глаза Маттео — такие же, как у Пабло, — она поняла: нельзя отказывать ребенку, когда его сердце зовет.
— Ладно, — тихо сказала она, — мы вернемся. Но только на час, хорошо? Потом мы уйдем.
— Хорошо, мама, — согласился Маттео, улыбаясь сквозь слезы.
Когда они снова шли по площади, Даниэла чувствовала, как страх и трепет переплетаются в груди. Там, среди голубей и уличных артистов, Пабло снова смотрел на них. И теперь, когда Маттео бежал к нему с открытой улыбкой, Даниэла видела не только бедность, но и невозможную, хрупкую, настоящую связь.
Пабло протянул руку. Маттео сжал ее крепко. Они смеются, словно мир вокруг исчез, словно время не имеет власти над ними.
Даниэла же стояла в стороне, тихо сжимая руки в кулаки. Она знала одно: некоторые вещи нельзя забыть, но можно научиться жить с ними. И сегодня она впервые за долгое время позволила себе поверить, что, может быть, прошлое можно исправить хотя бы маленьким чудом.
Маттео повернулся к ней:
— Мама… мы теперь вместе?
— Вместе, — прошептала она, и на этот раз без страха, с надеждой.
И где-то в глубине души Даниэла впервые за много лет позволила себе улыбнуться — потому что чудеса бывают не только во сне.