— Пора прощаться, Екатерина Ивановна, — сказал отец Александр.
Она стояла у гроба и смотрела на Анну, не веря, что всё кончено. Дочь умерла слишком быстро. Сначала была обычная, как всем казалось, болезнь: слабость, температура, боли в животе. Потом больница, растерянные врачи и сухая справка, в которой не было ни одного настоящего ответа.
Екатерина Ивановна уже хотела кивнуть, но в этот момент Варя сжала её руку и тихо сказала:
— Бабуль, мама просит посмотреть ей на животик.
Она вздрогнула.
— Кто тебе это сказал?
— Мама. Она здесь.
Списать это на детские слова не получилось. В голосе внучки было слишком много уверенности. Екатерина Ивановна попросила Михаила Петровича отвести её в комнату, где лежала Анна.
— Покажите мне её живот, — сказала она.
Он явно растерялся, но всё же откинул покрывало. И тогда у неё внутри всё оборвалось.
На коже расплылось большое тёмное пятно. Слишком страшное, слишком заметное, слишком странное для того, чтобы его никто не увидел раньше.
— Господи… — только и выдохнул Михаил Петрович.
С этого момента Екатерина Ивановна уже не могла поверить в обычную смерть.
После похорон она начала разбирать вещи Анны и нашла спрятанный блокнот. На первой странице было написано: «Мои тайны». Открыв его, она наткнулась на строки, после которых вопросов стало только больше.
«Живот болит уже несколько дней. Мне кажется, рядом со мной происходит что-то страшное. Я боюсь, но пока не могу ничего доказать».
Екатерина Ивановна перечитала запись несколько раз. Ни имён, ни объяснений, ни прямого ответа. Только страх, боль и ощущение, что Анна жила рядом с какой-то опасностью и молчала до последнего.
Она сразу позвонила Светлане, лучшей подруге дочери, надеясь, что та хотя бы прояснит, чего Анна так боялась. Но разговор сделал всё только хуже.
— Анна не всё вам рассказывала, — тихо сказала Светлана. — Перед смертью у неё были большие проблемы. И это было связано не только с болезнью.
— Какие проблемы? — жёстко спросила Екатерина Ивановна.
На том конце повисла пауза.
— Я не могу сейчас говорить по телефону. Но если вы узнаете всё до конца, вам будет очень тяжело.
После этих слов Екатерина Ивановна поняла: кто-то явно знает больше, чем говорит.
На следующее утро она собрала блокнот, фотографии и поехала в полицию. Следователь внимательно прочитал записи, потом поднял на неё глаза и сказал:
— Если здесь действительно есть скрытая причина смерти, поднимать придётся всё. И медицинские документы, и окружение Анны, и тех, кто был рядом с ней в последние недели.
Проверка началась сразу. Подняли медкарты, назначили экспертизы, стали разбирать последние дни Анны буквально по часам. И чем дальше всё шло, тем меньше это было похоже на обычную трагедию.
Но по-настоящему страшно Екатерине Ивановне стало в тот день, когда следователь позвонил ей и сказал, что нашёлся человек, который давно знал, из-за чего Анна мучилась перед смертью, — и этот человек всё время стоял рядом и молчал....Продолжение тут:
Следователь не стал ничего объяснять по телефону.
— Екатерина Ивановна, приезжайте. Мы получили результаты, — сказал он коротко.
Она сразу поняла: это уже не просто подозрения.
В кабинете Игорь Владимирович положил перед ней заключение экспертизы и несколько распечаток переписок.
— Повреждение на животе было не случайным. И это не единственное, что мы выяснили. В организме Анны нашли следы вещества, которое нельзя было принять за обычное лекарство по ошибке.
У Екатерины Ивановны пересохло во рту.
— То есть её…
— Да, — перебил следователь. — Ей вредили намеренно. И теперь у нас есть основания считать, что это делал человек, который был рядом с ней каждый день.
Она закрыла глаза. Имя и без того стояло между ними.
— Максим?
Следователь кивнул.
Оказалось, после разговора со Светланой следствие снова подняло её показания. На этот раз женщина уже не смогла выкрутиться. Она призналась, что Анна действительно рассказывала ей о ссорах с мужем, о его вспышках ревности и о том, что после одного разговора он словно сорвался.
— Какого разговора? — тихо спросила Екатерина Ивановна.
Игорь Владимирович подвинул к ней распечатку.
— Максим прочитал переписку Анны с другим мужчиной. Роман у неё действительно был. После этого он начал следить за ней, устраивать сцены, проверять телефон, запрещать выходить одной. А потом, по словам Светланы, Анна стала жаловаться, что после еды ей плохо, что боли в животе становятся всё сильнее и что дома она боится даже лишнее слово сказать.
Екатерина Ивановна вцепилась пальцами в край стола так, что побелели костяшки.
— Почему она не ушла?
— Из-за Вари. И потому что надеялась, что он остановится, — ответил следователь. — Такие вещи часто тянутся до последнего. Люди боятся разрушить семью, боятся огласки, боятся, что им не поверят.
Но самым страшным оказалось не это.
Во время обыска у Максима нашли упаковки препаратов, которые не были назначены никому из семьи. А в его ноутбуке — запросы о том, что вызывает резкие боли в животе, слабость и как долго это может выглядеть как обычная болезнь.
После этого его вызвали на допрос повторно.
Сначала Максим держался спокойно.
— Это бред. Она сама себя довела. У неё были нервы, она металась, врала, изменяла, — говорил он с ледяным лицом.
— Вы прочитали её переписку? — спросил следователь.
— Да. И что?
— Вы били её?
Максим сжал челюсть и долго молчал.
— Один раз толкнул. Она сама вывела.
Екатерина Ивановна, когда услышала это позже, едва не задохнулась от ярости. «Один раз». Так он называл чужую сломанную жизнь.
Но дожали его не слова, а факты. Экспертиза, переписки, показания Светланы, записи из дневника, следы вещества, история поисковых запросов. Всё сложилось в одну линию, от которой он уже не смог уйти.
Под конец допроса Максим сорвался.
— Да, я узнал про другого! — выкрикнул он. — Думаете, легко было смотреть, как она живёт со мной и врёт в глаза? Думаете, я должен был это проглотить? Она унизила меня! Унизила!
— И поэтому вы решили её убить? — жёстко спросил следователь.
Максим отвёл взгляд.
Сначала он твердил, что хотел только «проучить», «напугать», «заставить признаться». Потом начал путаться. Но суть уже была ясна: ревность ударила ему в голову так, что он начал медленно ломать Анну — сначала скандалами, потом побоями, а потом тем, что подмешивал ей вещество, от которого ей становилось всё хуже.
Когда Екатерина Ивановна вышла из отдела, у неё дрожали ноги. Ей хотелось только одного — увидеть Анну, сказать ей, что она не ошиблась, что её всё-таки услышали, пусть и слишком поздно.
Дома Варя сидела на диване и ждала её.
— Бабуль, ты узнала, почему мама плакала? — тихо спросила девочка.
Екатерина Ивановна опустилась перед ней на колени, прижала к себе и впервые за всё это время заплакала не от растерянности, а от страшной, тяжёлой правды.
— Узнала, моя хорошая. Узнала.
Варя молчала, а потом совсем по-взрослому спросила:
— Плохой человек больше к нам не придёт?
Екатерина Ивановна поцеловала её в макушку.
— Нет. Больше не придёт.
Следствие шло ещё несколько месяцев, но главное уже было доказано. Максиму предъявили обвинение. На суде он пытался говорить, что был в аффекте, что не хотел смерти, что всё произошло из-за предательства. Но эти слова уже никого не трогали.
Судья слушал сухо и жёстко. А Екатерина Ивановна сидела прямо, не отводя глаз. Ей было важно только одно: чтобы человек, который из ревности отнял у Вари мать, а у неё дочь, больше никогда не смог назвать это «ошибкой».
Когда приговор прозвучал, в зале стало тихо.
Максим побледнел, опустил голову и вдруг стал каким-то маленьким, жалким, совсем не страшным. Только Екатерине Ивановне от этого легче не стало. Потому что никакой срок уже не мог вернуть Анну.
После суда она поехала не домой, а на кладбище. Долго стояла у могилы, поправляла цветы и молчала. А потом тихо сказала:
— Я обещала, что узнаю правду. Я узнала, доченька. И он ответил.
Ветер шевельнул ленты на венках. Екатерина Ивановна вытерла глаза и впервые за много месяцев почувствовала не облегчение, а конец этой страшной дороги.
Анну она не вернёт. Но Варя вырастет и однажды узнает главное: её мама не была виновата в своей смерти. Виноват был человек, который решил, что из ревности ему можно стать палачом.
И с этого дня Екатерина Ивановна жила уже только ради одного — чтобы у внучки была жизнь без страха, без лжи и без таких мужчин рядом.