Оля позвонила в пятницу вечером, когда Алена дописывала квартальный отчет и держала телефон плечом, потому что обе руки были заняты таблицей. Голос у тети мужа звенел почти празднично, хотя новость была паршивая: хозяйка квартиры в Твери решила продавать жилье и дала Оле десять дней на сборы.

– Аленочка, мы буквально на пару недель, пока я новую квартиру найду, – сказала Оля. – Ты же понимаешь, я бы к чужим людям не поехала.

– А кто это мы? – спросила Алена.

– Я и моя мультиварка, куда я без нее, – засмеялась Оля.

Алена повернулась к дивану, где Вячеслав листал новости. Услышав имя тетки, он отложил телефон и закивал с той готовностью, с какой всегда соглашался на все, что касалось его родни.

– Конечно, приезжай, – сказала Алена. – Только у нас тесно, я работаю из дома, у меня созвоны с девяти утра.

– Да мне много не надо! Кровать, душ и чашка чая, остальное я сама.

Оля приехала в воскресенье утром с двумя чемоданами, клетчатой сумкой и большой коробкой, на которой маркером было выведено «КУХНЯ». Коробку она поставила прямо посреди прихожей, и Алена, выходя встречать, со всего маху ударилась о нее коленом.

– Ой, осторожнее, там соковыжималка! – Оля подхватила коробку, потом расцеловала Вячеслава в обе щеки и ущипнула его за бок. – Славка, отъелся-то как, жена хорошо кормит.

Она прошла по квартире в уличных ботинках, заглянула в спальню, на кухню и остановилась в маленькой комнате, где у Алены стоял рабочий стол с двумя мониторами и раскладной диван.

– Вот тут я и устроюсь, – сказала Оля и положила свою сумочку прямо на клавиатуру. – А пароль от вайфая какой?

Алена переложила сумочку на диван, но Оля этого даже не заметила, она уже фотографировала вид из окна и записывала кому-то голосовое сообщение о том, как хорошо устроился ее племянник.

Первые дни Оля действительно старалась не мешать, уходила на кухню, когда у Алены начинался созвон, и говорила по телефону шепотом, прикрывая трубку ладонью. Довольно скоро выяснилось, что под словом «сама» она понимала что-то свое.

В среду Алена открыла баночку дорогого крема, который покупала раз в полгода и берегла, и увидела в нем глубокую ямку от чужого пальца. Она вышла на кухню с банкой в руке.

– А, это я мазнулась, – сказала Оля, не отрываясь от телефона. – У меня такой же был, только кончился. Да у тебя кожа молодая, тебе пока и не надо!

Из холодильника пропадали сыр, нарезка и йогурты, которые Алена брала себе на обед. Оля ела все, что попадалось на глаза, и каждый раз искренне хвалила, спрашивая, в каком магазине Алена берет такой вкусный творог.

В пятницу она подсела к Алене с телефоном в руках.

– Аленочка, оформи мне доставку через себя, у тебя приложение удобнее, а у меня карта вечно глючит. Я корзинку уже набрала, ты только кнопочку нажми.

Алена нажала, потому что через три минуты у нее начиналась встреча с директором. Потом она нажала еще раз во вторник и еще раз в четверг. Курьеры звонили в домофон посреди ее созвонов, Оля кричала из ванной, чтобы кто-нибудь открыл, и Алена бежала к двери в наушниках, с выключенным микрофоном, под голос начальника, который как раз спрашивал ее мнение по бюджету.

Через неделю она сфотографировала очередной чек и отправила Вячеславу.

– Можешь вечером посмотреть, сколько мы за последние семь дней потратили? – написала она.

Он ответил почти сразу:

– А что случилось?

– Ничего, просто хочу понимать расходы.

Вечером Вячеслав пришел с работы, и Оля встретила его на кухне радостной новостью: она нашла квартиру, однушку в пяти минутах от метро, с ремонтом и стиральной машиной.

– Отлично! – обрадовался Вячеслав. – Значит, скоро переедешь.

Оля помешала ложкой в тарелке и спокойно ответила:

– Да, только там первый взнос большой, так что я пока у вас поживу. Хозяйка обещала до конца месяца никого не пускать.

Вячеслав посмотрел на Алену. Алена молча сложила чек вчетверо и сунула его в карман халата, хотя минуту назад собиралась положить перед мужем на стол.

Прошел почти месяц, и Оля обжилась так, будто ее прописали. Ее банки с гречкой переехали на удобную полку, а кофе и овсянка Алены оказались внизу, за кастрюлями. По утрам Оля садилась в рабочее кресло Алены и смотрела сериал на втором мониторе, подложив под спину ее же диванную подушку.

– Тебе же одного экрана хватает, – удивлялась она, когда Алена просила пересесть. – Я тихонечко, без звука.

Однажды в дверь позвонил незнакомый парень с пластиковым чемоданчиком и спросил Ольгу Петровну. Оказалось, Оля вызвала мастера чинить телефон и указала их адрес, а расплатиться попросила Вячеслава, потому что у нее, по ее словам, не проходил перевод. Вячеслав заплатил, пожал плечами и ушел на работу.

Каждая трата по отдельности выглядела смешной, и Алена злилась на себя за то, что вообще их замечает и записывает в заметки на телефоне.

В начале месяца она села оплачивать коммуналку и увидела, что за свет пришло почти в полтора раза больше обычного. Она позвала мужа и развернула к нему ноутбук.

– Ну мы же дома больше сидим, – сказал Вячеслав, глядя в экран через ее плечо.

– Кто мы? – Алена развернулась к нему вместе со стулом. – Ты три недели каждый день в офисе! Я сижу при одной лампе! А у нее с утра до ночи телевизор, фен, мультиварка эта и кондиционер на шестнадцать градусов!

– Тише ты, – Вячеслав оглянулся на дверь. – Услышит же.

– Пусть слышит!

Оля не слышала, она уже сорок минут сидела в ванной, и оттуда доносилось гудение фена.

Вечером она вошла в комнату, обмахиваясь сложенной рекламной газетой.

– Аленочка, включи кондиционер, а? У меня голова от жары раскалывается, сил никаких нет.

Пульт лежал на столе возле Алены. Она взяла его, повертела в руке и положила обратно кнопками вниз.

– Оль, давай сегодня без него, пожалуйста. У нас счет за электричество уже сильно вырос.

Оля перестала обмахиваться и посмотрела на нее с улыбкой, с какой смотрят на ребенка, сморозившего глупость при гостях.

– Алена, ну ты чего, я же у вас не гостиницу снимаю.

Она сама взяла пульт, включила кондиционер и ушла к себе, оставив дверь нараспашку, чтобы холодом тянуло и в ее комнату тоже.

На следующий день Алена зашла в супермаркет после работы, рассчитывая купить только курицу и овощи на ужин. Вячеслав написал, чтобы она взяла мяса на выходные, а Оля перед выходом крикнула из комнаты, что ей нужны сыр, кофе и йогурты, лучше те, с вишней. На кассе вышло почти вдвое больше, чем Алена собиралась потратить, и она долго смотрела на сумму, пока кассирша не кашлянула.

Дома Оля встретила ее в прихожей, забрала один пакет и сразу начала выкладывать свое на отдельную полку холодильника, приговаривая, что вишневые йогурты нигде больше не найдешь.

– Слушай, – сказала Алена, стараясь говорить ровно, – давай ты хотя бы продукты для себя будешь оплачивать отдельно.

Оля подняла глаза от пакета.

– Конечно, без проблем.

Алена достала телефон и открыла банковское приложение.

– Тогда я тебе скину суммы с прошлой недели, чтобы мы не путались. Тут доставки, мастер, сыр твой, кофе...

– Какие суммы? – Оля даже не посмотрела на экран.

– Восемнадцать тысяч четыреста.

Оля несколько секунд молчала, держа в руке пачку сыра, а потом рассмеялась громко, запрокинув голову, и хлопнула себя ладонью по бедру.

– Ты серьезно сейчас считаешь, сколько я съела?

– Я считаю то, что покупала именно для тебя.

– Господи, Алена! – Оля всплеснула руками, и пачка сыра стукнулась о дверцу холодильника. – Мы же родня, какие могут быть счета?

Алена стояла с телефоном в руке, на экране светилась та самая цифра, и она никак не могла придумать ни одного слова, которое не прозвучало бы жалко. Оля между тем убрала сыр на свою полку и похлопала ее по плечу.

– Иди полежи, ты заработалась совсем.

Алена ушла в ванную, открыла воду на полную и разревелась в полотенце, злая до икоты на Олю, на мужа и больше всего на себя за то, что ей стыдно просить свои же восемнадцать тысяч. Когда она вышла, Оля на кухне напевала что-то из старого радио и жарила себе яичницу на сливочном масле, которое Алена покупала для сырников.

Вячеслав вернулся в девятом часу. Алена встретила его прямо в прихожей и сунула ему телефон с открытым списком, не дав даже снять куртку. Он долго листал, хмурился и шевелил губами, складывая цифры.

– А она что, правда за все это не заплатила?

– Нет.

– И ты весь месяц молчала?

Алена посмотрела на него и вдруг засмеялась так зло, что он поморщился.

– А ты хотел, чтобы я каждый день бегала за твоей теткой и просила деньги за половину пачки сыра?! – она ткнула пальцем ему в грудь. – Я на работе мычу в наушники, пока она курьеров встречает! Я свет оплачиваю, при котором она по ночам сериалы смотрит! И ты спрашиваешь, почему я молчала?!

Вячеслав отступил к вешалке и задел плечом ее пальто.

– Я думал, она тебе сама переводит, – сказал он тихо. – Она говорила, что вы с ней сами разберетесь.

– Она говорила, – повторила Алена и махнула рукой в сторону кухни. – Ну так иди, поговори.

Они вошли на кухню вместе. Оля стояла у стола и резала себе бутерброды из того самого сыра, аккуратно, тонкими ломтиками, как в ресторане.

– Оль, давай определимся, – сказал Вячеслав. – Ты остаешься еще на неделю или уже переезжаешь?

Оля нахмурилась и положила нож.

– Я же сказала, что ищу квартиру.

– Тогда давай договоримся хотя бы по расходам, – продолжил он, не глядя на Алену. – Алена не должна оплачивать твое проживание.

Оля поставила на стол банку с йогуртом так резко, что крышка отскочила.

– Я вообще-то рассчитывала, что вы меня поддержите! – голос у нее дрогнул и пошел вверх. – Слава, я тебе в восьмом классе зимнюю куртку покупала, когда у твоей матери ни копейки не было! Я тогда тебе чек показывала?!

Вячеслав покраснел до ушей, но не отступил.

– Мы тебя поддержали, – ответил он. – Ты живешь у нас уже месяц.

Оля открыла было рот, потом отвернулась к окну и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Она долго стояла так, спиной к ним, и Алена видела, как у нее подрагивают плечи под домашней кофтой. Потом Оля смела крошки со стола в ладонь и вымыла за собой тарелку, впервые за весь этот месяц, старательно, с губкой и средством. Вытирать ее она не стала и молча ушла к себе, прикрыв дверь так тихо, что щелчок замка Алена расслышала только потому, что на кухне никто не дышал.

***

Утром на кухне пахло свежим кофе, и Алена, выйдя из спальни, застала Олю уже одетой, в куртке и с большой хозяйственной сумкой через плечо. Вчерашняя тарелка так и стояла на сушилке, единственная, вымытая до скрипа.

– Я сама в магазин схожу, – сказала Оля, не поворачиваясь от зеркала в прихожей и подкрашивая губы. – Ты работай, у тебя же там опять совещания эти.

– Спасибо, – растерялась Алена. – Хлеба возьми, если не трудно.

Она вернулась к ноутбуку с легким, почти виноватым чувством облегчения и даже написала Вячеславу, что Оля пошла за продуктами сама. Он прислал в ответ большой палец и смайлик с поднятыми бровями.

Через час с небольшим Оля ввалилась в квартиру с двумя раздутыми пакетами, поставила их на пол в прихожей и громко объявила на весь коридор:

– Вот, купила все необходимое!

Алена вышла помочь, взяла один пакет и сразу почувствовала, какой он тяжелый. Поверх продуктов лежал длинный чек, сложенный гармошкой. Она развернула его прямо в прихожей: две пачки дорогого кофе в зернах, сыр с плесенью, сыр твердый, коробка конфет, вишневые йогурты, красная рыба, оливки, сливочное масло, которое покупала только Алена, и в самом конце один батон хлеба.

– Оль, зачем ты столько всего взяла?

– Ну как зачем? – Оля стаскивала сапоги, держась за дверной косяк. – Будем вместе есть, по-семейному. Я же не жадная.

Алена посмотрела на нее, потом снова на чек, где внизу жирным шрифтом стояла сумма, и прикинула, что половину этого она одна не съела бы и за месяц.

– Тогда давай просто разделим, – сказала она. – Хлеб и масло пополам, а остальное ты для себя брала.

Оля выпрямилась, и лицо у нее пошло красными пятнами от шеи вверх.

– Алена, ну сколько можно?!

– Что именно?

– Да вот это все! – Оля ткнула пальцем в чек и замахала руками так, что зацепила рукавом вешалку, и с нее съехала куртка Вячеслава. – Пополам, отдельно, суммы мне скидывает! Ты стала какая-то очень мелочная после моего приезда! Славка таким не был никогда, это ты его научила!

Алена наступила на упавшую куртку и даже не заметила этого.

– Я стала считать расходы после того, как увидела, что оплачиваю их одна, – сказала она медленно, чтобы голос не сорвался. – Месяц, Оля. Тридцать два дня, я специально посчитала.

Оля выхватила чек у нее из рук и, глядя прямо ей в глаза, порвала его пополам, потом сложила половинки и порвала еще раз.

– Хорошо! – она швырнула клочки на тумбочку, где лежали ключи. – Я больше вообще ничего покупать не буду! Живите со своим калькулятором!

Пакеты она так и оставила в прихожей. Алена постояла над ними, потом подняла куртку мужа, повесила ее на место и разобрала продукты, раскладывая рыбу и сыр на Олину полку. Клочки чека она собрала с тумбочки и выбросила в мусорное ведро, но вечером, когда выносила мусор, увидела, что они лежат сверху, и почему-то разозлилась на себя заново.

Два дня Оля демонстративно ела только свое. Она отрезала себе сыр, подставив под ломтик ладонь, чтобы не упало ни крошки на общий стол, а кофе варила в турке на одну чашку и мыла турку сразу, пока Алена не успевала дойти до кухни. С Аленой она здоровалась вежливо и коротко, а с Вячеславом говорила подчеркнуто ласково, называя его Славочкой и спрашивая, не устал ли он на работе, не болит ли у него спина и хорошо ли его кормят.

В четверг вечером Оля получила письмо от хозяйки той самой однушки возле метро. Алена услышала, как она ахнула в своей комнате, а потом долго ходила там из угла в угол, разговаривая с кем-то по телефону вполголоса. Аренду ей одобрили, но хозяйка требовала залог и оплату за первый месяц сразу, до подписания договора, и давала на это три дня.

Около десяти Оля постучала в дверь спальни, хотя дверь была открыта. Алена сидела на кровати с ноутбуком на коленях и доделывала презентацию, Вячеслав еще не вернулся с футбола.

– Алена, можно я тебя кое о чем попрошу? – сказала Оля так тихо, что Алена сначала переспросила.

Она отложила ноутбук на одеяло.

– Конечно, проходи.

Оля вошла, но садиться не стала, встала у шкафа и принялась теребить пояс от халата, накручивая его на палец.

– Можешь одолжить мне сто тысяч до следующей зарплаты?

Алена сначала решила, что ослышалась, и даже чуть подалась вперед.

– Сколько?

– Сто, – повторила Оля и быстро добавила: – Там залог и первый месяц, хозяйка ждать не будет. Я верну через месяц, честное слово, у меня в ноябре премия.

– Оль, у меня нет таких свободных денег.

– Я верну через месяц.

– Я верю, но я не могу, – Алена развела руками. – У меня все расписано, ипотека, Славина машина в ремонте.

Оля наконец присела на край кровати, на самый уголок, и несколько секунд смотрела на нее, не мигая.

– Вячеслав может дать, у него же отложено.

– Тогда спроси Вячеслава.

Оля неожиданно улыбнулась, коротко и криво, одними губами.

– Я думала, ты сама предложишь, – сказала она. – Ну, по-родственному. Видишь, как я влипла, а ты сидишь.

Алена ничего не ответила. Она взяла ноутбук с одеяла, поставила его обратно на колени и уставилась в слайд с диаграммой продаж, где столбики плыли перед глазами. Оля посидела еще немного, потом встала и вышла, плотно закрыв за собой дверь, хотя раньше ее никогда не закрывала.

Вячеслав вернулся в половине двенадцатого, разгоряченный, с пакетом из спортивного магазина. Оля перехватила его прямо в прихожей, пока он развязывал шнурки, и Алена из спальни слышала каждое слово.

– Славочка, мне очень неловко, но мне больше не к кому идти.

Он выслушал ее, сидя на пуфике с одним кроссовком в руке, и долго молчал.

– Оль, я не дам, – сказал он наконец. – Сто тысяч я не дам.

– Почему?! – голос у Оли взлетел так, что Алена вздрогнула. – Я же верну! Я тебе когда-нибудь не возвращала?!

– Ты мне никогда и не занимала, – Вячеслав поставил кроссовок на полку. – Давай я тебе другой вариант найду, подешевле, без залога. У Сереги с работы мать сдает комнату на Таганке, я завтра спрошу.

– Комнату! – Оля засмеялась так, будто он предложил ей пожить в подъезде. – В пятьдесят шесть лет комнату у чужой бабки! Спасибо, племянничек, спасибо, дорогой! Мать твоя бы со стыда сгорела, если бы это услышала!

– Можешь ей позвонить, – ответил Вячеслав, и Алена удивилась, каким ровным у него оказался голос. – Она тебе то же самое скажет.

Оля ушла к себе, и оттуда сразу загремели дверцы шкафа, вжикнула молния чемодана, что-то тяжелое упало на пол. Вячеслав зашел в спальню, сел на кровать, не снимая спортивной куртки, и потер колени ладонями.

– Ну вот, – сказал он. – Ты довольна?

– А ты? – спросила Алена.

Он не ответил, лег поверх одеяла прямо в одежде и закрыл лицо локтем. Минут через двадцать в дверь снова постучали, и Оля, уже в ночной рубашке, но с собранными в пучок волосами, сказала с порога, что завтра уедет к знакомой в Мытищи на несколько дней. Вячеслав приподнялся на локте, Оля махнула ему рукой, чтобы лежал, и прошла к Алене, на ее сторону кровати.

– Ты на меня злишься? – спросила она.

– Я устала, – сказала Алена.

– От меня?

– От того, что каждый раз приходится объяснять очевидные вещи. Про сыр, про свет, про кресло мое.

Оля присела на край кровати, и матрас под ней чуть просел.

– Я правда не думала, что вы считаете мои расходы, – сказала она, разглаживая складку на одеяле. – Я у вас ела, как у себя ела, я же не в ресторане.

– Мы и не считали, пока твои расходы не стали нашими, – Алена подтянула колени к груди. – Пока я не начала в магазине на кассе стоять и прикидывать, хватит ли до зарплаты.

Оля долго молчала, водя пальцем по рисунку на пододеяльнике.

– У нас в семье никто никому счета не выставлял, – сказала она наконец. – Мы у бабушки в деревне все лето жили, впятером, и никто никогда ни копейки не спросил.

– А бабушка вас кормила с огорода или с пенсии? – спросила Алена.

Оля подняла на нее глаза и ничего не сказала. Она встала, поправила на кровати то место, где сидела, и вышла, не попрощавшись. Вячеслав под локтем делал вид, что спит, и Алена видела, как у него подрагивают ресницы.

Утром Алену разбудил стук колесиков по ламинату. Оля сама таскала чемоданы из комнаты в прихожую, один за другим, и ставила их у двери ровно, как солдат в строю. Коробки с надписью «КУХНЯ» среди вещей не было. Алена вышла в коридор в халате и увидела, что коробка стоит в углу кухни, задвинутая под подоконник.

– Мультиварку я у вас оставлю, – сказала Оля, заметив ее взгляд. – В Мытищи не повезу, там своя есть, а потом заберу.

Она вызвала такси, проверила по телефону, сколько минут до приезда, и прошла на кухню. Из сумочки она достала белый конверт без надписей и положила его на середину стола, прямо на клеенку.

– Это за продукты и электричество, – сказала она.

Алена подошла и заглянула внутрь. Там лежали пятитысячные, и даже на глаз их было больше той суммы, которую они с Вячеславом насчитали за этот месяц.

– Оль, тут лишнее.

– Оставь, – Оля застегнула сумочку резким движением. – Чтобы потом никто не говорил, что я на шее у вас сидела.

Вячеслав вышел из ванной с мокрыми волосами, натянул кроссовки, не развязывая шнурков, и молча взял самый большой чемодан. Оля уже стояла у двери в пальто, но вдруг повернулась к Алене, которая так и стояла в проеме кухни с конвертом в руке.

– Алена, я все равно считаю, что родным можно помогать без расчетов.

– Можно, – ответила Алена. – Ты только в следующий раз сама скажи, когда помощь закончилась, а то мы со Славой опять не заметим.

Оля посмотрела на нее долгим взглядом, как будто запоминала, потом поправила на плече ремень сумки и вышла на лестничную площадку. Вячеслав потащил за ней чемодан, колесики загрохотали по ступенькам, потому что лифт опять не работал.

Алена прошла в маленькую комнату. Диван был собран, на нем лежало аккуратно сложенное постельное белье, а на клавиатуре осталась тонкая полоска рассыпанной пудры. Она смахнула пудру ребром ладони и выкатила свое кресло из угла, куда Оля задвинула его, освобождая проход к монитору.

Вячеслав вернулся минут через десять, запыхавшийся, и сразу пошел на кухню пить воду из-под крана. Он заглянул в комнату, вытирая губы тыльной стороной руки.

– Ты понимаешь, что она еще может приехать? – спросил он и кивнул в сторону кухни. – Мультиварку-то оставила.

Алена посмотрела на пустой диван, на голые плечики в открытом шкафу, где месяц висели Олины кофты.

– Может.

– И что тогда?

– Тогда сначала договоримся о сроках, – сказала Алена. – Письменно. С подписью и печатью. И пароль от вайфая я поменяю.

Вячеслав засмеялся, сначала неуверенно, потом громче, и ей тоже стало смешно, так что она уткнулась лбом в спинку кресла.

– Хорошо, я запомнил, – сказал он. – Письменно.

Телефон на столе коротко звякнул. Алена взяла его и увидела уведомление из банка: Оля перевела ей еще четыреста двенадцать рублей. В графе сообщения стояло: «За тот самый кондиционер».

Она молча развернула экран к Вячеславу. Он прочитал, хмыкнул и почесал мокрый затылок.

– Обиделась, – сказал он.

– Посчитала, – поправила Алена.

Она положила телефон на стол экраном вниз, взяла с подоконника пульт и включила кондиционер, впервые за весь месяц выставив на нем двадцать два градуса, а потом села в свое кресло, подтянула к себе клавиатуру и открыла рабочую почту.