В субботу утром Аня открыла дверь своим ключом, шагнула в прихожую и с размаху налетела коленом на чужой чемодан. Пакет с продуктами качнулся, упаковка яиц съехала к краю, и Аня поймала ее у самого пола, неловко присев на одну ногу. Чемодан был огромный, синий, с наклейкой авиакомпании на боку, и стоял поперек коридора так, как ставят вещи у себя дома.

С кухни доносился громкий мужской голос. Витя, младший брат Олега, сидел за столом в спортивных штанах и растянутой майке, ел яичницу прямо со сковородки и говорил по телефону с набитым ртом.

– Да все, Серег, все, выбрался я наконец из этой дурацкой съемной конуры! Хозяин козел, Ленка истеричка, я им что, мальчик?

Аня так и стояла в прихожей с пакетом в руках, пока из комнаты не выглянул Олег. Он был уже одет, причесан и держал полотенце, которым явно ничего не вытирал.

– Ань, ты только не ругайся, – начал он заранее виноватым голосом. – Витя поживет у нас пару недель, пока не найдет квартиру.

Она прошла на кухню, поставила пакет на стол и повернулась к мужу. Олег вышел следом с тем самым лицом, с каким обычно сообщал о покупке новой резины для машины, когда деньги уже были потрачены.

– Ты когда собирался меня спросить?

– Вчера хотел, честно. Ты пришла в двенадцатом часу, я не стал тебя дергать. У него там совсем плохо все получилось, девушка выставила, хозяин продлевать не захотел. Куда ему идти, на вокзал?

Витя даже не поднял головы от сковородки, только махнул вилкой в знак приветствия и пообещал Сереге перезвонить.

– Ань, привет. Я вообще-то ненадолго, – сказал он, облизывая вилку. – Мне просто надо выдохнуть и нормально поискать жилье, а не хвататься за первую попавшуюся дыру.

Аня медленно оглядела кухню и насчитала то, чего утром здесь не было. У холодильника стояли две спортивные сумки, на подоконнике лежал пакет с кроссовками, а под столом громоздилась коробка, из которой торчали провода, удлинитель и половина компьютерной мыши. Для человека, приехавшего на пару недель, вещей было слишком много, и это зацепило ее сильнее, чем сам чемодан.

– Это мои яйца? – спросила она, глядя на сковородку.

– В смысле твои? – Витя наконец посмотрел на нее. – В холодильнике лежали.

– Я их на сырники брала, Олег просил на воскресенье.

– Да куплю я тебе яйца, господи! – Витя рассмеялся и подмигнул брату. – Олежа, у тебя жена учет ведет?

Олег засмеялся тоже, коротко и с облегчением, как человек, которому разрешили ни за кого не заступаться. Аня сложила пустую упаковку пополам, потом еще раз пополам и с силой затолкала ее в мусорное ведро.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Но давайте сразу договоримся о сроках. У нас две комнаты и один санузел, и живут здесь двое, а не трое.

– Конечно! – быстро ответил Олег. – Две недели, максимум три.

– Две недели, – повторила Аня, глядя на Витю.

Витя кивнул и протянул руку через стол.

– Солонку передай, а?

Через четыре дня Аня вошла в гостиную с ноутбуком под мышкой и остановилась на пороге. Ее рабочий стол у окна был занят чужим огромным монитором, клавиатурой с подсветкой и двумя коробками, поставленными одна на другую. Ее лампа стояла на полу у батареи, а папка с договорами лежала на диване под Витиной толстовкой.

Сам Витя лежал на этом же диване, закинув ноги на подлокотник, и раздраженно говорил в гарнитуру:

– Ребят, я же объясняю, дома мне вообще невозможно сосредоточиться! Тут ходят постоянно!

– Вить, – сказала Аня. – Мне через час нужно сесть за компьютер. У меня квартальный отчет, я не могу его делать на кухне между кастрюлями.

Он поднял палец, не отрываясь от экрана, и жестом попросил подождать. Аня подождала полминуты, потом еще столько же, а потом положила ноутбук на подоконник, взяла верхнюю коробку и переставила ее к стене. Вторая коробка оказалась тяжелой, внутри что-то звякнуло, и Витя сорвал наушники.

– Аккуратнее, там жесткий диск! – рявкнул он и сел на диване. – Ты могла предупредить, что тебе так срочно?

– Я предупреждала вчера вечером и сегодня утром, когда ты чистил зубы.

– Ну и чего сразу заводиться? Я на созвоне, между прочим, меня люди слышат.

Аня сдвинула его монитор на самый край стола, вытащила из-под толстовки свою папку и включила лампу. Витя демонстративно вздохнул в микрофон и сообщил коллегам, что у него тут, кажется, военное положение.

Вечером она рассказала все Олегу, пока тот смотрел футбол. Олег слушал вполуха, переключал каналы на рекламе и наконец сказал, не поворачивая головы:

– Ань, ну не придирайся ты к мелочам. Человек от девушки ушел, ему сейчас тяжело. Дай ему в себя прийти.

– Я не против помочь, Олег! – Она встала прямо перед телевизором. – Но почему вся помощь выглядит так, будто в собственном доме мешаю я?

Олег выключил звук, обнял ее за плечи и пообещал завтра же поговорить с братом. Назавтра Витя действительно извинился, принес ей шоколадку и сказал, что был неправ. К вечеру его монитор снова стоял посреди ее стола, а на клавиатуре лежала обертка от той самой шоколадки.

К концу второй недели Аня за ужином спросила, как продвигается поиск квартиры. Витя положил телефон экраном вниз и долго накладывал себе картошку, прежде чем ответить.

– Ищу каждый день, если тебе интересно. Цены видела вообще? Однушка на окраине стоит как крыло самолета, а нормальные хозяева хотят залог за два месяца плюс комиссию.

– Тогда давай определимся с датой, – предложила Аня. – Нам надо понимать, как планировать ближайший месяц.

Витя отложил вилку и усмехнулся, глядя не на нее, а на брата.

– Олег, ты слышишь? Меня уже выселяют. Я еще чемодан до конца не разобрал.

Олег сразу выпрямился на стуле, и шея у него пошла красными пятнами.

– Никто тебя не выселяет. Ань, ну правда, мы же семья.

– Я спрашиваю про конкретную дату! – Аня хлопнула ладонью по столу так, что подпрыгнула солонка. – Про число, Олег, а не про то, семья мы или нет!

– Найду квартиру и съеду, – отрезал Витя. – Я же не собираюсь тут до пенсии сидеть. Или собираюсь, а, брат?

Витя засмеялся собственной шутке, а Олег даже не улыбнулся. После ужина муж догнал Аню в спальне и плотно закрыл за собой дверь.

– Не надо при мне ему такие вопросы задавать, – сказал он тихо и зло. – Он и так себя неудачником чувствует, а ты каждый день тычешь.

– А мои чувства кто-нибудь учитывает? – Аня сорвала с кровати покрывало и швырнула его в кресло. – Я третий день работаю на гладильной доске! На гладильной, Олег!

– Ты слишком остро все воспринимаешь. Это обычная семейная ситуация.

– Он твой брат, а не мой ребенок! Почему я должна ходить вокруг него на цыпочках?

– Потому что у него, кроме меня, никого нет!

Олег ушел на кухню мыть посуду, и Аня еще долго слышала, как он нарочито громко гремит тарелками, а потом смеется в ответ на какую-то Витину шутку.

На двадцать второй день у Ани отменили совещание, и она приехала домой в три часа дня. В коридоре, прямо у входной двери, стояло ее кресло, то самое, бежевое, которое она выбирала полгода и в котором читала по вечерам. Рядом на полу лежали две снятые со шкафа полки и коробка шурупов.

В гостиной на месте кресла теперь стоял небольшой письменный стол из светлого ДСП, явно купленный вчера в строительном магазине. Витя сидел перед ним на корточках и прикручивал отверткой ножку.

– Это что такое? – спросила Аня, остановившись в дверях.

– О, ты рано, – Витя обернулся к ней совершенно спокойно, даже приветливо. – Мне нужен нормальный рабочий угол, Ань. В гостиной все ходят, за кухонным столом встречи не проведешь, вот я и решил немного перестроить пространство.

– Ты переставил мою мебель без разрешения?

– Да кресло все равно стояло без дела! Я же его не выбросил, оно вон в коридоре.

– Оно стояло там, где я его поставила, потому что это наша квартира!

Витя положил отвертку на пол и поднялся, усмехаясь.

– Скажи спасибо, что я хоть пытаюсь сделать удобно всем. Ты же сама ноешь каждый день, что мне негде работать и я тебе мешаю.

Аня бросила сумку, вышла в коридор, вцепилась в подлокотники кресла и потащила его обратно, обдирая обои о косяк. Кресло было тяжелым, ножка зацепилась за порог, и Аня дернула так, что оно с грохотом въехало в комнату и ударило в Витин стол. Стол качнулся, кружка с недопитым кофе слетела с края и разлетелась об пол, а коричневые брызги легли полосой на светлый ковер.

– Ты больная?! – заорал Витя и схватил стол за край. – Ты вообще можешь разговаривать нормально, а не швыряться?! Я тебе не чужой человек, между прочим!

– Именно поэтому я до сих пор терплю то, чего никогда бы не позволила постороннему! – крикнула Аня ему в лицо. – Убери отсюда эту дрянь!

– Сама разбила, сама и убирай!

Он пнул осколок в ее сторону и ушел на балкон звонить брату. Аня собирала осколки в совок, пока ковер впитывал кофе, и слышала через стекло, как Витя рассказывает, что у Олега жена совсем с катушек слетела.

Вечером Олег пришел с работы, не разуваясь прошел в гостиную, посмотрел на пятно и повернулся к жене.

– Ты унизила моего брата. Он хотел просто рабочее место сделать, а ты устроила побоище с битьем посуды.

– Кружку уронил стол, который он поставил на место моего кресла, – ровно ответила Аня. – И запомни, Олег, следующий разговор о чужих вещах в моем доме будет уже без просьб и уговоров.

Олег открыл было рот, но она ушла в ванную и включила воду на полную.

На двадцать седьмой день Аню задержали на работе срочной проверкой, и домой она вернулась около девяти вечера. Дверь она открыла тихо, думая, что Олег уже лег, и в прихожей услышала голоса с кухни. Ее собственное имя прозвучало там раньше, чем она успела расстегнуть ботинки.

– Ты с ней поговори, – говорил Витя. – Я уже задолбался каждый день чувствовать себя здесь временным человеком.

Олег отвечал тише, но в маленькой квартире это ничего не меняло.

– Поговорю. Просто она считает, что раз квартира на нас оформлена, то все должно быть по ее правилам.

– Так вы же семья, вам и одной комнаты хватит. А я один, мне отдельное пространство нужнее, я из дома работаю. Вам бы пока спальню оставить, а мне большую комнату отдать, там и окно больше, и розеток четыре.

Аня стояла в куртке, намотав ремень сумки на кулак, и ждала. Она ждала, что Олег засмеется или хотя бы напомнит брату, что тот приехал пожить на две недели, а не расселять хозяев по комнатам.

Олег ответил совершенно серьезно, после короткой паузы, в которую звякнула ложка о тарелку.

– Я тебя понимаю. Давай сначала с ней поговорим, а потом уже решим.

Аня вошла на кухню, не снимая куртки, и поставила сумку на пол. Оба замолчали, Олег уставился в тарелку, а Витя первым попытался вернуть разговору обычный тон.

– Ань, привет, ты голодная? Мы тут просто обсуждали, как всем будет удобнее. Не надо сразу в штыки.

– Вы обсуждали, кому достанется моя комната?

– Не твоя, а ваша, – поправил Витя и даже улыбнулся. – Я же не предлагаю тебя на улицу выставить, ты чего.

Аня посмотрела на мужа. Олег крутил в пальцах хлебную корку и разглядывал магниты на холодильнике.

– Олег, скажи что-нибудь.

– Ань, он неудачно выразился. Мы еще ничего не решили.

– Еще? – переспросила она и засмеялась так, что Витя перестал улыбаться. – Еще не решили! Значит, вы уже делите комнаты, а меня собираетесь поставить перед фактом!

Она шагнула к плите, где стояла сковородка с макаронами по-флотски, которые Витя наготовил на троих, сорвала ее с конфорки и опрокинула все содержимое в мусорное ведро. Пустая сковородка с лязгом полетела в раковину.

– Ты что творишь?! – Витя вскочил, опрокинув стул. – Я на это полчаса убил!

– А я на эту квартиру восемь лет убила! – закричала Аня. – Восемь лет ипотеки, Витя! Ты хоть одну стенку здесь оплатил?!

– Аня, успокойся! – Олег наконец поднялся из-за стола. – Соседи же!

– Пусть слушают! – Она подхватила с пола сумку. – Пусть все слушают, как мой муж с братом мою спальню делят!

Она ушла в спальню и захлопнула дверь так, что в коридоре с вешалки свалился Витин пуховик. Потом повернула защелку, которой они ни разу не пользовались за восемь лет, и села на край кровати, так и не сняв куртку.

***

Около полуночи Аня открыла защелку, и Олег молча лег на свою половину, отвернувшись к стене. Утром она ушла в душ, а когда вернулась в спальню с мокрыми волосами, дверца шкафа была приоткрыта. На ее полке, где раньше лежали свитера, висели на плечиках пять мужских рубашек, а на дне стояла картонная коробка с зарядками и Витиными кроссовками.

Свитера обнаружились на стуле, сваленные одной горой вместе с ее джинсами. Олег стоял у окна и застегивал часы, старательно глядя на ремешок.

– Это что? – спросила Аня, держа полотенце у головы.

– Ань, только без крика с утра. Ему вещи девать некуда, в гостиной все коробками заставлено, в коридоре они мешают проходить. Я сказал, пусть пока сюда положит.

– Ты сам понимаешь, что сейчас говоришь? – Аня бросила полотенце на кровать. – Он приехал на две недели, а теперь его одежда висит в нашем шкафу, а мои свитера лежат на стуле!

– Я хотел, чтобы он перестал жаловаться. Мы можем немного потесниться, от нас не убудет.

– Мы уже потеснились, Олег! Я работаю на гладильной доске, мое кресло ездит по коридору, а вчера мне на кухне предложили отдать спальню, потому что у твоего брата розеток не хватает!

Олег защелкнул наконец браслет и повернулся к ней с тем лицом, которое у него бывало на родительских собраниях у племянника.

– Ты постоянно считаешь, Ань, кто сколько получил и кому сколько досталось. В трудный момент семья поддерживает друг друга, а ты выставляешь счет за каждый метр.

Аня ничего не ответила и вытащила из-под кровати большую дорожную сумку, с которой они три года назад ездили в Кисловодск. Она срывала рубашки с плечиков, не снимая их с вешалок, и швыряла в сумку вместе с плечиками, потом вывернула туда коробку с зарядками, и провода повисли через край.

Витя появился в дверях на звук и сразу переменился в лице.

– Ты что творишь?! Это мои вещи!

– Я возвращаю их туда, где они лежали до вчерашнего вечера, – сказала Аня и бросила сверху кроссовки, прямо на светлую рубашку.

– Это новая рубашка, ты офонарела?! – Витя кинулся к сумке и выдернул рубашку, на которой остался серый след подошвы. – Олег, ты видишь, что она делает? Ты позволишь ей так со мной обращаться?

Олег шагнул к кровати, вырвал сумку из рук жены и поставил ее на покрывало. Аня решила, что сейчас он начнет вешать рубашки обратно, и уже набрала воздуха, но Олег повернулся к брату.

– Вить, убери вещи в гостиную. Все, без разговоров.

Витя посмотрел на него с искренним удивлением, как смотрят на автомат с кофе, который вдруг перестал выдавать сдачу. Он подхватил сумку, вышел и хлопнул дверью так, что с крючка на ее обратной стороне упал Анин халат. Олег поднял халат, повесил его обратно и сказал тихо, не глядя на жену:

– Могла бы и не доводить до такого. Можно было по-человечески.

– Я по-человечески пробовала три с половиной недели, – ответила Аня и начала складывать свитера обратно на полку.

На тридцатый день Аня вернулась с работы и в прихожей уловила запах маркера и чужого одеколона. Кухонный стол был застелен распечатками с фотографиями квартир, Витя сидел напротив Олега и подчеркивал что-то желтым маркером, а рядом лежал ее калькулятор из ящика с документами.

– Отлично, вы наконец нашли жилье? – спросила она, не разуваясь.

Витя откинулся на спинку стула и закинул руку за голову.

– Почти. Мы решили, что снимать за такие деньги бессмысленно, это все равно что деньги в окно выкидывать. Я давно о своей квартире думал, теперь вот решил с ипотекой разобраться.

Аня медленно сняла пальто и повесила его на спинку свободного стула. Олег заговорил быстро, будто боялся, что его перебьют, и начал объяснять про первоначальный взнос, справки о доходах и предварительное одобрение, которое придет не раньше чем через месяц.

– Пока он документы собирает, ему придется пожить у нас еще какое-то время, – закончил он и подровнял стопку распечаток.

– Какое именно время? – спросила Аня.

– Ну, несколько месяцев, если все получится, – Витя пожал плечами. – Может, быстрее, если банк нормальный попадется.

Аня перевела взгляд на мужа и по тому, как он держал маркер, увидела, что он уже согласился на все, не задав ни одного вопроса.

– Олег, мы договаривались на две недели. Сегодня ровно месяц. А теперь выясняется, что твой брат будет жить здесь несколько месяцев, пока выбирает себе квартиру с хорошей планировкой.

– Не начинай, пожалуйста. Мы еще ничего окончательно не решили.

– Тогда почему вы обсуждаете его ипотеку за моим столом и моим калькулятором?! – Аня сгребла распечатки обеими руками, смяла их в ком и бросила Вите на колени. – Вот тебе твои однушки!

Витя вскочил, листы посыпались на пол, один прилип к его штанине.

– Знаешь, Аня, я вообще-то думал, что у вас нормальная семья! – закричал он, тыча в нее маркером. – У нас дома всегда своим помогали, а не устраивали допросы с пристрастием!

– В нормальной семье спрашивают обоих супругов, прежде чем решать, кто где будет жить! – крикнула она в ответ. – Обоих, Витя! Меня тоже!

Олег встал между ними и попросил брата выйти на балкон, чтобы поговорить с женой спокойно. Витя отказался, уселся обратно на стул и сказал, что не собирается прятаться в собственной временной комнате, когда здесь решается его будущее.

– Твое будущее здесь не решается, – сказала Аня и унесла калькулятор обратно в ящик.

В тот же вечер, когда Витя ушел в магазин за сигаретами, она достала из шкафа синюю папку с документами на квартиру и положила ее перед Олегом поверх тарелки с недоеденной гречкой. В папке лежали договор купли-продажи, свидетельство и тридцать с лишним листов графика платежей, где каждый закрытый месяц Олег когда-то отмечал карандашом.

– Ты помнишь, как мы этот последний платеж вносили? – спросила Аня. – Ты тогда торт купил, и мы его вдвоем съели прямо из коробки.

Олег долго смотрел на папку, потом отодвинул ее двумя пальцами в сторону.

– Ты ставишь меня перед выбором между женой и братом.

– Я прошу тебя выбрать правила, по которым мы живем в нашем доме. Помогай ему деньгами, езди с ним смотреть квартиры, ищи варианты хоть каждый вечер. Только распоряжаться нашим жильем у меня за спиной ты не будешь.

– Он сейчас в сложной ситуации, Ань!

– А я в какой? – Она ткнула пальцем в график. – Сложная ситуация не дает ему права решать, где мне спать и где работать!

Олег сказал, что ему нужно время подумать, и поднялся из-за стола. Аня напомнила, что время у него было, и первоначальная договоренность закончилась больше двух недель назад, пока он думал.

Утром, когда оба еще спали, она вышла на лестничную площадку и позвонила Вите, хотя он был за стеной. Она спокойно попросила его собрать вещи к воскресенью и сказала, что дальше жить втроем они не будут.

– Ага, – сказал Витя сонным голосом. – Теперь понятно. Я матери все расскажу, и тетке Любе, и в чат напишу, как вы меня на улицу выкинули.

– Рассказывай свою версию, ты имеешь право, – ответила Аня. – Только дата остается прежней.

Она нажала отбой, постояла на площадке, разглядывая соседский коврик с надписью про дом и уют, и вернулась варить кофе.

В воскресенье с утра в коридоре снова стоял синий чемодан, а рядом две спортивные сумки и коробка с компьютером, перемотанная скотчем крест-накрест. Олег помогал брату собираться, почти не разговаривая, а Витя громко комментировал каждую вещь, которую приходилось запихивать обратно.

– Монитор, значит, тоже я сам повезу, ага. Я, конечно, запомню этот прием, – говорил он, дергая молнию на сумке, которая не сходилась. – Когда Олегу понадобится помощь, пусть сначала подпишет бумагу с условиями, все как у людей.

Аня стояла в дверях кухни, держа в руках кухонное полотенце, и не вмешивалась. За последние недели любое ее слово тут же превращалось в новое обвинение, и спорить ей больше не хотелось.

Витя потянулся за коробкой с проводами, задел локтем вешалку, и с нее упало Анино пальто. Он перешагнул через него, даже не наклонившись, и тогда Олег наконец заговорил.

– Вить, подними пальто и давай без этого. Ты знал, что мы договорились на две недели, и сам попросил остаться. Мы тебе отдельную комнату на полгода не обещали.

Витя медленно поднял пальто, швырнул его на тумбочку и выпрямился.

– А ты раньше не мог это сказать? Месяц я тут жил, и ты молчал, а сейчас вдруг голос прорезался?

– Мог, – сказал Олег. – И должен был сказать еще тогда, когда ты кресло в коридор вытащил.

Витя резко развернулся к брату, но Олег стоял и смотрел ему в глаза, не отводя взгляда. Он сказал, что поможет с первым месяцем аренды и сам отвезет вещи, но жить к ним Витя больше не переедет.

– Значит, теперь ты будешь мне условия ставить? – Голос у Вити сорвался на высокую ноту. – Ты, Олежа? Который в девятом классе у меня на велике катался?!

– Я теперь и себе их ставлю, – ответил Олег и взялся за ручку чемодана.

Витя выдернул чемодан у него из рук, подхватил сумку и вышел на площадку. Дверь за ним грохнула так, что задрожало зеркало в прихожей, а через секунду снизу донеслось, как он пинает колесо лифта. Олег постоял, глядя на дверь, потом повернулся к Ане.

– Мне стыдно, Ань, – сказал он глухо. – Я столько времени позволял ему решать за нас обоих.

Аня не стала говорить, что все давно простила, потому что это было бы враньем. Она протянула ему полотенце, которое держала в руках, и попросила помочь вынести стол из гостиной и вернуть полки на шкаф, потому что в понедельник ей нужно было работать дома.

Через неделю квартира снова стала похожа на себя. Кресло вернулось к окну, полки встали на прежние места, со стола исчезли чужие провода, а в спальне больше не валялись зарядки и пакеты из-под чипсов. Стол из светлого ДСП Олег разобрал и отвез Вите вместе с последней сумкой, хотя тот об этом не просил.

Студию Витя нашел через Олега, маленькую, на последнем этаже панельки у кольцевой. Олег перевел ему деньги на залог и первый месяц, Витя принял их без единого слова благодарности, а в семейном чате написал, что теперь будет рассчитывать только на себя, раз родной брат выставил его ради бабы. Свекровь поставила под сообщением грустный смайлик и больше ничего не добавила.

Олег несколько раз начинал разговор о брате и каждый раз обрывал себя на полуслове, когда видел, как Аня откладывает телефон. Однажды вечером, загружая посудомойку, он все-таки спросил, не кажется ли ей, что можно было поступить мягче.

– Мы поступили достаточно мягко, – ответила Аня, не поднимая головы от ноутбука. – Я дала ему месяц вместо двух недель, а ты заплатил за его квартиру. Мне надоело, что мое согласие в этом доме считают необязательным.

Олег кивнул и закрыл посудомойку, впервые не сказав ни слова в защиту брата.

В субботу Аня вернулась из магазина и застала мужа посреди гостиной с книжной полкой, которую они собирались переставить еще весной. Он держал тяжелую секцию на весу, раскрасневшись, и спросил, можно ли поставить ее к окну. Аня сказала, что лучше к стене, и Олег, крякнув, развернулся и понес полку туда, куда она показала.

Через несколько дней Витя прислал брату сообщение с просьбой одолжить пятнадцать тысяч до зарплаты, потому что у него сломался ноутбук. Олег прочитал его, положил телефон экраном вверх перед Аней на стол и стоял рядом, дожидаясь, пока она дочитает.

– Ну? – спросил он. – Как скажешь, так и будет.

– Десять, – сказала Аня. – До пятнадцатого числа. И пусть напишет, что получил, лично мне, а не тебе.

Олег хмыкнул, забрал телефон и ушел на кухню набирать сообщение, и по тому, как долго он стучал по экрану, было понятно, что Вите это не понравится. Аня встала из-за стола, взялась за край ковра и развернула его так, чтобы бурое пятно от кофе ушло под ножки ее кресла. Потом села в кресло, подтянула к себе ноутбук и открыла отчет.