Светлана толкнула дверь в маленькую комнату плечом, потому что в руках у нее была стопка выглаженных Кириных футболок, и успела увидеть, как Костя ударил ладонью по крышке ноутбука. Стакан с карандашами на столе дочери подпрыгнул и завалился набок.

Обычно по вечерам Костя работал на диване перед телевизором, в одних носках, с ноутбуком на животе, а сейчас сидел за детским столом прямо и неудобно, как школьник, которого поймали со шпаргалкой.

– Ты не должна была это видеть, – сказал Костя и отодвинул ноутбук на самый край.

Светлана так и осталась стоять у двери с футболками у живота. За двенадцать лет муж много раз отмахивался от нее, ругал заказчиков, обещал объяснить потом, но такой фразы она от него не слышала ни разу. Если раньше она случайно заглядывала в его экран, он сам разворачивал его к ней и начинал занудно рассказывать про накладные и поставщика, который опять все перепутал.

– А что я не должна была видеть, Костя?

– Да ничего. Перевод по работе.

Он ответил слишком быстро и потянулся к телефону, который лежал рядом экраном вверх. Светлана стояла ближе и успела разглядеть открытое банковское приложение с последней операцией. Сумму она узнала сразу, потому что каждый месяц видела ее в уведомлении о зарплате мужа, а ниже было написано полностью: Ирина Сергеевна К.

Ира была младшей сестрой Кости и жила в Клину. Два года после развода она звонила брату по вечерам и жаловалась на долги, на бывшего мужа, на коллекторов, а Костя каждый раз уверял Светлану, что помогает ей изредка и по мелочи, тысяч по пять.

– Ты Ире всю зарплату отправил?!

Костя сгреб телефон, закрыл приложение и сунул его в карман спортивных штанов.

– Не надо делать выводы по одной строчке.

– Тогда зачем ты прячешь от меня эту одну строчку?

Он встал так резко, что стул ударился спинкой о шкаф.

– Потому что это мои деньги, Света! Я сам решаю, куда их переводить!

Светлана бросила футболки на кровать дочери, и верхняя сползла на пол. Спорить с ним она не стала, хотя на языке вертелось много всего, начиная с кредита за машину и заканчивая отпуском, от которого они отказались в июле.

– Ты мне неделю назад говорил, что у Иры все наладилось.

– Ей срочно понадобилось. Потом расскажу.

Она вышла и прикрыла за собой дверь, а через пару минут из комнаты донесся щелчок открывающегося ноутбука и голос мужа, приглушенный и злой. Светлана шла по коридору на кухню и подслушивать не собиралась, но одна фраза все-таки догнала ее у самого порога.

– Я сказал, что она ничего не знает, Ира.

Светлана остановилась и взялась за дверной косяк. Пальцы сами нащупали старую щербинку в краске, которую она двенадцать лет собиралась замазать, и в ту ночь она ковыряла ее ногтем, пока не стерла до дерева.

Утром Костя вел себя так, будто ничего не случилось. Он громко размешивал сахар, напоминал, что пора оплатить интернет, и посмеялся над ее привычкой скупать продукты перед выходными так, словно магазин закроют навсегда. Уходя, он поцеловал ее в макушку, и от этого поцелуя Светлане захотелось вымыть голову.

Она отвечала ему ровно и даже сама предложила купить ему новые стельки. Ей было важно, чтобы он ушел спокойным и ничего не заподозрил, потому что она пока не понимала, где именно ее обманывают.

Когда за мужем закрылась дверь, Светлана открыла на телефоне общий семейный счет. Доступ у нее был всегда, они вместе завели его после свадьбы, и Костя сам когда-то сказал, что у них все прозрачно. Она листала операции вниз пальцем, который почему-то стал влажным, и считала вслух, как в магазине.

За три месяца Костя отправил сестре семь переводов, и каждая сумма была больше предыдущей. Про два из них он рассказывал, объясняя это помощью после развода, а про остальные пять Светлана узнала только сейчас, стоя посреди кухни в халате.

Звонить мужу она не стала и написала Ире коротко, без смайликов: почему Костя в последнее время столько тебе переводит?

Ответ пришел почти сразу.

– Света, он сам тебе ничего не сказал?

Светлана спросила, что именно он должен был сказать. Внизу экрана долго висело, что Ира печатает, потом надпись исчезала, потом появлялась снова. В итоге пришла одна строчка: поговори лучше с Костей, я не имею права.

– Не имеешь права?! – крикнула Светлана в пустую квартиру и швырнула телефон на диван.

Через десять минут он зазвонил, и это был Костя. В трубке тикал поворотник и кто-то сигналил сзади.

– Ты Ире писала?

Голос у него был чужой, без вчерашней злости, и Светлана от этого растерялась сильнее, чем от крика.

– Писала. Ты же вчера сказал ей, что я ничего не знаю. Решила узнать.

Костя долго молчал, а поворотник продолжал тикать.

– Я хотел сам выбрать момент.

– Три месяца выбирал?

– Я боялся, как ты отреагируешь.

– Костя, ты меня за кого держишь? Я что, скандал устрою из-за того, что ты сестре помогаешь?

– Ты могла решить, что я тебя предал.

Светлана опустилась на подлокотник дивана.

– Что значит предал? Костя! Что значит предал?!

– Вечером. Я за рулем, Свет, все вечером.

Он отключился. Весь день она перебирала в голове варианты, и ни один не подходил, а вечером, когда Костя вошел и начал рассказывать про пробку на Ленинградке, она заметила, что он смотрит на вешалку, на ботинки, на пакет с хлебом, куда угодно, только не на нее.

Звонок в дверь раздался в восьмом часу. На пороге стояла Ира, с мокрыми от мороси плечами и без своей обычной широкой улыбки. Она сняла пальто, не дожидаясь приглашения, повесила его на Костин крючок и сразу посмотрела на брата.

– Ты чего приехала? – спросила Светлана.

– Костя просил. Если ты узнаешь раньше, чем он успеет объяснить.

Костя развернулся к сестре так резко, что задел плечом зеркало в прихожей.

– Я просил тебя не лезть!

– А ты хотел опять все сам решить, как всегда!

Светлана ушла в комнату и с грохотом принесла на кухню два табурета, потом третий. Она поставила их посередине, прямо на пути к холодильнику, и показала на них рукой.

– Садитесь оба. Я больше не буду вытягивать из вас по слову.

Они сели. Ира крутила на пальце кольцо, которое осталось у нее после развода и которое она почему-то так и не сняла.

– Я видела переводы, – сказала Светлана. – Все семь. Куда ушли деньги, которые Костя у нас называет семейными?

Ира посмотрела на брата.

– Можно я все расскажу?

Костя долго смотрел в стол, а потом кивнул.

Долги после развода у Иры действительно были, но к нынешним переводам они отношения не имели. Деньги она на себя не тратила и жить за счет брата не собиралась, это она повторила дважды, глядя Светлане прямо в лицо.

– Я их держала для Киры.

– Для какой Киры? – Светлана даже засмеялась. – Для нашей? При чем тут Кира?!

Ира рассказала, что Кира несколько месяцев назад попросила у нее в долг крупную сумму и потом возвращала ее частями, лишь бы мать и отец ничего не узнали. Костя увидел их переписку случайно, в телефоне дочери, когда искал фотографии с дачи.

– Ты давал Ире свои деньги, чтобы она передавала их Кире? – Светлана повернулась к мужу.

– Не совсем так. Кира мне сказала, что разбила телефон подружки и надо возместить. Я не хотел, чтобы она тебя боялась.

Светлана выдохнула и откинулась на спинку стула. На несколько секунд ей стало легко и даже смешно, потому что разбитый телефон пятнадцатилетней дочери был ерундой рядом с тем, что она успела себе напридумывать за сутки.

Ира молча достала телефон и развернула к ней экран. В переписке все было видно: деньги действительно уходили Кире, она благодарила, обещала вернуть, ставила сердечки. Только последние сообщения были трехнедельной давности.

– Последние два платежа я вообще не просила, Костя, – сказала Ира. – Деньги пришли, а ты даже не спросил, дошли ли.

Костя нахмурился.

– В смысле не просила?

– В прямом. Я тогда и поняла, что ты переводишь мне уже не для Киры.

Светлана снова открыла приложение. Последний перевод был два дня назад, перед ним еще один, тоже крупный, и оба ушли на ту же Ирину Сергеевну К.

– Кира мне три недели ничего не пишет, – добавила Ира. – Значит, эти деньги не для нее.

– Костя, – Светлана положила телефон на стол экраном вниз. – Что ты прячешь теперь?

Он потер затылок и уставился на холодильник, где висел магнит из Анапы, куда они так и не съездили этим летом.

– Я сам не знаю, как тебе это объяснить.

Кира вернулась в одиннадцатом часу. В прихожей звякнули ключи, рюкзак шлепнулся на тумбу, и она застыла в одном кроссовке, разглядев на кухне тетю Иру, а за ней родителей, которые сидели друг напротив друга на табуретах, как в очереди у врача.

– Что случилось?

– Сегодня говорим про деньги, которые папа переводил тете Ире, – сказала Светлана.

Кира так и не сняла второй кроссовок и прижала рюкзак к груди.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Кир, иди к себе, – Костя привстал.

– Сиди! – Светлана хлопнула ладонью по столу. – Если деньги связаны с ней, она сидит здесь!

Кира прошла на кухню прямо в кроссовке и села рядом с Ирой. Она долго тянула за нитку на рукаве толстовки, пока та не вылезла на полметра.

– Я брала у тети Иры деньги. Только папа неправильно все понял. И телефон я никакой не разбивала.

Три месяца назад Кира увидела у отца на экране перевод тете и решила, что он помогает сестре из семейных денег. Дома тогда как раз шли разговоры про то, что надо ужаться, что поездка на море в этом году отменяется, а мама молча вычеркивала из списка покупок свои кремы.

– Я испугалась, что денег совсем нет, – сказала Кира в стол. – А мне курсы по рисованию надо было оплатить до первого числа, там место держали. Я попросила у тети Иры в долг.

– А тетя Ира сказала, что даст, только если ты расскажешь нам, – Ира посмотрела на племянницу.

– Ну и не рассказала! – Кира почти закричала. – А когда папа нашел переписку, я ему наврала про телефон, потому что это было проще!

Костя сказал, что после этого попросил Иру держать деньги у себя, чтобы Кира не могла потратить их без его ведома. Он говорил это Светлане так, будто отчитывался на работе, и все время поправлял на столе салфетницу.

– Пап, – Кира подняла голову. – Я у тети Иры уже месяц ничего не беру. Ты потом зачем переводил?

Костя посмотрел на дочь, потом на сестру.

– Последние были не для Иры. И не для тебя.

– Тогда для кого? – Ира даже привстала.

– Для Светы.

Светлана сначала решила, что он неудачно шутит, и даже усмехнулась. Костя заговорил быстрее, путаясь, про зубы, про то, что она год жует на левой стороне и отказывается от врача, потому что дорого, про то, что Ира помогала, чтобы накопление не висело на общем счете у нее перед глазами.

– Подожди, – Светлана подняла руку. – Ты перевел мне нашу же зарплату через свою сестру, чтобы я не узнала?

Костя кивнул.

– Я хотел оплатить тебе лечение сам.

Светлана засмеялась громко и некрасиво, и Кира вздрогнула. Потом она перестала смеяться, взяла со стола салфетницу, которую Костя весь вечер поправлял, и поставила ее на подоконник, подальше от его рук.

Благодарить мужа Светлана не стала.

– Ты мог открыть отдельный счет. Мог прийти и сказать: Света, я коплю тебе на зубы, отстань и не спорь. Я бы поняла! Зачем было три месяца гонять деньги через Клин?

– Я хотел сделать подарок. Ты бы опять отказалась от лечения, нашла бы, куда их деть.

– Мы двенадцать лет женаты, Костя! Такие суммы обсуждают, а не прячут у сестры!

Ира начала говорить, что Костя хотел как лучше, но Светлана развернулась к ней всем корпусом.

– Ира, я понимаю, зачем ты в это влезла. Но мне противно, что вы вдвоем решили, будто со мной лучше ничего не обсуждать.

– Втроем, – тихо сказала Кира.

Все посмотрели на нее. Кира вытащила из кармана телефон и крутила его в руках.

– Это я попросила тетю Иру помочь папе. Он один раз сказал, что ты лечение откладываешь из-за нас. А я давно видела, мам, что ты на правой стороне вообще не жуешь и пьешь все через левый угол рта.

Светлана открыла было рот и закрыла его, потому что ответить ей было нечего: об этом она не говорила даже мужу.

Кира разблокировала телефон и протянула его матери. Последнее сообщение от отца было отправлено позавчера: маме пока ни слова до конца месяца, договорились?

Светлана перечитала его дважды, водя пальцем по экрану.

– Почему до конца месяца?

– Премия придет, – сказал Костя. – Я хотел добавить и сразу записать тебя к хорошему врачу.

– Тогда зачем ты уже сейчас всю зарплату Ире перегнал?

Костя потер лицо обеими руками и заговорил в ладони.

– Чтобы на общем счете не лежало. Ты бы случайно потратила на машину или на Кирины расходы.

Светлана медленно сняла с себя фартук, который так и не успела снять с ужина, сложила его вчетверо и положила на стол перед мужем.

– С каких пор я не умею распоряжаться деньгами, Костя?

– Я так никогда не думал. Но последние месяцы ты правда все свободное тратила на Киру.

– Неправда! – Кира вскочила с табурета.

Светлана повернулась к дочери.

– Почему неправда?

Кира посмотрела на отца, и подбородок у нее задрожал.

– Потому что мама тратила на тебя, пап! Она тебе дважды оплачивала обследование у кардиолога, а ты оба раза не пошел и говорил, что занят! А деньги никто не вернул! Тетя Ира, он тебе хоть сказал, что у него давление под двести было в сентябре?

Ира медленно повернулась к брату, и кольцо на ее пальце замерло.

– Кира, я просил тебя этого не говорить! – Костя ударил кулаком по столу так, что телефон Киры подскочил.

Светлана встала, и табурет под ней поехал назад по плитке, пока не уперся в батарею. Она смотрела на мужа, который полгода прятал от нее деньги, от сестры свое давление, от дочери правду о собственных глупостях, и при этом упрекал ее, что она тратит не туда.

– То есть ты мои деньги, потраченные на твое сердце, записал на Киру? – она говорила все громче и под конец уже кричала, размахивая сложенным фартуком. – И при этом ты, ты один решил, что я не умею считать?!

***

Ира молча взяла Киру за локоть и увела в комнату. Дверь за ними закрылась не до конца, и в щель было видно, как Кира сидит на кровати среди так и не разобранных футболок и смотрит в телефон, ничего не листая.

Светлана подняла табурет, который отъехал к батарее, поставила его на место и не села. Костя сидел, сцепив руки на столе, и большим пальцем тер костяшку другого пальца, пока она не покраснела.

– Объясни мне, Костя, по-человечески. Ты прятал от меня давление, мои зубы, деньги и свои разговоры с дочерью. Ты с какого момента решил, что тебе так можно?

– Я не решал. Оно само как-то.

– Само? Деньги сами в Клин уехали?

Он поднял на нее глаза впервые за весь вечер.

– Свет, у нас за полгода машина, Кирины брекеты, крыша на даче. Ты считала каждую копейку, я видел. И тут я еще приду и скажу, что у меня голова кружится по утрам? Ты бы меня сразу по врачам потащила, а это опять деньги.

– И правильно бы потащила!

– Вот поэтому и не говорил.

Светлана швырнула фартук на подоконник, к салфетнице.

– Я могла бы выдержать еще одни расходы. Я много чего могу выдержать, Костя! Только когда за меня решают, сколько мне можно знать, я выдерживать не собираюсь.

Он спорить не стал и только кивнул, глядя на свои руки. Светлана подошла к раковине, открыла кран и долго держала под водой чистый нож, потом закрыла воду и повернулась к нему.

– Ты правда переводил Ире всю зарплату ради моих зубов?

– Правда.

– И больше ты от меня ничего не прячешь?

Костя помолчал, и по этому молчанию ей все стало ясно раньше, чем он открыл рот.

– Еще одно. Ира мне должна. Я ей в прошлом году давал на адвоката, когда бывший квартиру пытался отсудить. Она отдает потихоньку, а я ее не дергаю, пусть лежит.

– Сколько?

Он назвал сумму. Светлана ждала чего-то страшного, а сумма оказалась меньше той, что они в прошлом месяце отдали за ремонт подвески.

– А на Ирин счет тогда зачем? Есть же накопительный, в любом банке, в два клика.

Костя усмехнулся криво, одной стороной рта.

– Себя боюсь. Пока деньги на нашем счете, я их трачу. То на резину, то на дрель, то тебе на день рождения что-нибудь ненужное. А у Иры лежат и лежат, она их не трогает, она понимает.

– Она понимает, а я, значит, нет.

– Света...

– Хорошо, что хоть кто-то в этой семье тебя понимает, – она оперлась ладонями о стол и наклонилась к нему. – Я тебе так скажу. Мне не нужна семья, где все из любви ко мне врут мне в лицо, а я потом три месяца узнаю, кто кого жалел.

– И что мне теперь делать?

– Давай телефон. Все переводы за полгода, я хочу видеть сама.

Он достал телефон из кармана, разблокировал и протянул ей через стол экраном вверх.

Светлана листала долго, сначала быстро, потом все медленнее, и Костя смотрел на ее палец так, как смотрят на сапера. Почти в самом низу, среди оплат за бензин и коммуналку, мелькнула операция с незнакомого счета. Номер был чужой, и такого счета у мужа она не видела никогда.

– Это что?

– Старый счет. Еще с той работы, я его закрыть забыл.

– Забыл? Пополнение пятого числа. Прошлого месяца. И позапрошлого тоже.

Суммы были небольшие, по семь тысяч, но шли они ровно, каждый месяц, без единого пропуска с прошлой весны.

На кухню вошла Ира за зарядкой, которую оставила у розетки. Она мельком глянула на экран через плечо Светланы и замерла с проводом в руке.

– Костя, ты ей и про это не рассказал?

Светлана повернулась к ней.

– Про что про это?

Ира посмотрела на брата. Костя мотнул головой и сделал страшные глаза, как в детстве, когда они что-то разбивали у матери и договаривались молчать.

Светлана положила телефон на стол.

– Ира, рассказывай. Он опять за меня решает, что мне знать.

Ира намотала провод на кулак и рассказала. Прошлой весной Светлана на дне рождения у Кости выпила лишнего бокал и вслух сказала, что хочет уйти из своей бухгалтерии в никуда и открыть маленькую швейную мастерскую, подгонять брюки, ушивать платья, шить шторы. Все тогда посмеялись, и она сама посмеялась громче всех, а Костя на следующий день открыл этот счет.

– Он хотел тебе на годовщину подарить, – сказала Ира. – Чтобы ты больше не отговаривалась деньгами.

– Сколько там? – спросила Светлана мужа.

Костя назвал. Этого хватало на аренду маленького помещения месяцев на пять, если без жадности.

Светлана вдруг рассмеялась, громко, до слез, и села на табурет. Ира растерянно посмотрела на Костю, Костя на Иру.

– Ты чего? – спросил он.

Она встала, открыла верхний шкаф, где стояли банки с крупой, и вытащила из-за гречки толстый конверт, перетянутый резинкой для волос.

– Я сама на это копила, – она бросила конверт на стол. – С прошлой весны. С продуктовых, с премий, с того, что тебе говорила, будто сапоги в Кирины дни рождения дорожают. Тут почти столько же.

Костя смотрел на конверт и не трогал его.

– И ты мне ничего не сказала?

– А ты бы сказал, что это блажь.

– Я бы сказал...

– Ну? Что бы ты сказал?

Он не ответил. Ира отступила к двери, держа зарядку перед собой.

– Господи, какие вы оба, – сказала она. – Два банка в одной квартире.

– А ты чего такая виноватая? – Светлана посмотрела на мужа. – Ты же у нас опять хороший.

– Да какой я хороший, – Костя наконец дотронулся до конверта и подвинул его к ней. – Я все сам и сам, как дурак. Мне казалось, если я все сделаю, а потом принесу готовое, ты обрадуешься. А ты сидишь и банки с гречкой двигаешь, чтоб я не нашел.

– Сколько у тебя еще таких счетов?

– Больше нет.

– Точно нет, – сказала Ира. – Я больше ничьи деньги хранить не буду, у меня от вас уже давление, как у Кости.

Из комнаты донесся голос Киры:

– Я тоже устала!

Светлана посмотрела на них, на конверт, на телефон мужа и сунула конверт обратно за гречку, хотя прятать его было уже незачем.

Утром Кира пришла на кухню раньше обычного, в пижаме и с мокрыми волосами, и села напротив матери, которая подшивала Костины брюки прямо за столом.

– Мам, можно я тебе одну вещь скажу?

– Давай, раз уж у нас сезон признаний.

Кира рассказала, что первой увидела переводы тете Ире именно она, еще весной, когда отец попросил ее найти в его телефоне фотографию счета за свет. Она тогда долго смотрела на эти суммы и решила, что папа тайком отдает сестре все, что у них есть.

– А почему ты мне сразу не сказала?

– Боялась, вы разругаетесь, – Кира ковыряла ногтем край клеенки. – И думала, вы взрослые, сами разберетесь.

Светлана отложила иголку.

– Понятно, у кого ты так научилась. Папа молчит, когда думает, что спасает семью. И я молчу. Я тебе сколько раз говорила, что все нормально, когда ничего нормального не было?

– Много.

– Вот и ты молчишь.

Кира долго смотрела на нее, потом сказала, что больше всего ее удивила другая вещь. Она думала, что родители давно перестали разговаривать о деньгах, потому что каждый был уверен, что лучше знает, что нужно другому.

– Похоже на то, – сказала Светлана.

– Тогда, может, мне тоже проще будет говорить, если вы за меня все заранее решать перестанете.

– Сейчас есть что-то, что я должна знать?

Кира улыбнулась впервые за два дня.

– Сейчас нет. Вчера я поняла, что один раз сказать проще, чем три месяца врать про подружкин телефон.

Светлана протянула руку через стол и сжала ее мокрые пальцы.

– Сколько ты Ире должна?

Кира назвала сумму, и Светлана присвистнула.

– Составим план. Вместе.

– Я сама выплачу, мам. Я листовки раздавать пойду по субботам.

В кухню вошел Костя с мокрой бритвой в руке, услышал последнюю фразу и остановился в дверях.

– Тогда и я верну тебе все за те месяцы, когда решал за тебя.

Светлана откусила нитку зубами, левой стороной.

– Деньгами ты долго будешь рассчитываться, Костя. У тебя передо мной долг другого сорта.

– И сколько я должен?

– Для начала говорить сразу. Без моментов. А потом посчитаем остальное.

Она взяла со стола свой телефон, открыла сайт поликлиники и повернула экран к нему.

– Кардиолог, четверг, восемь утра. Я записала. Отменишь, я к тебе на работу приеду с этим экраном.

Костя посмотрел на экран и молча кивнул, а Кира прыснула в кулак.

Через неделю Костя пришел с работы, сел на диван и, не снимая куртки, протянул ей телефон и листок, на котором от руки выписал все свои счета с остатками. Он ничего не стал объяснять заранее и просто сидел рядом, пока она читала.

Светлана в тот же вечер достала конверт из-за гречки и положила его рядом с листком. Она сказала, что много лет не говорила ему про мастерскую, потому что боялась услышать, что это несерьезно и что в их возрасте с нормальной работы не уходят.

– Я так и думал, – признался Костя. – Года три назад точно бы так сказал.

– А сейчас?

– А сейчас я на кардиологе посидел в очереди. Там мужики моего возраста все с бумажками сидят, и ни у одного ничего не начато.

Они до полуночи считали, сколько можно вложить, чтобы Кире хватило на курсы и чтобы машина не встала посреди зимы. Ссорились дважды, один раз из-за швейной машинки, которую Светлана хотела взять подороже, второй раз из-за того, что Костя опять сказал «я сам посчитаю».

Ира вернула брату часть долга, а остальное они договорились больше не считать и не гонять через карты. Кира по субботам стояла у метро с листовками и каждую неделю переводила тете Ире по полторы тысячи, хотя Светлана просила ее не торопиться.

Через месяц Светлана нашла помещение на первом этаже соседнего дома, бывшую мастерскую по ремонту обуви с облезлой вывеской. Костя поехал с ней смотреть, долго стучал по трубам и ругался на проводку, а Кира сама предложила нарисовать новую вывеску и уже вечером принесла три варианта.

В субботу приехала Ира с толстой папкой под мышкой.

Светлана открыла папку и увидела таблицу: аренда, нитки, машинка, налог, реклама, все разложено по месяцам на год вперед.

– Вы что, опять все решили без меня?

– Ничего я не решала, – Ира подняла обе руки. – Ты меня в среду по телефону попросила посчитать, я посчитала. Вот твой голос, могу запись включить.

– Не надо запись.

Костя заглянул ей через плечо.

– Теперь я даже на хорошие идеи буду у тебя разрешения спрашивать.

– Разрешение тебе не нужно, – Светлана перелистнула страницу. – Мне нужно, чтобы я знала.

– Это для всех правило, – сказала Кира с дивана. – И для тебя, мам, с твоей гречкой тоже.

Светлана бросила в нее диванной подушкой.

Через несколько недель Светлана вышла вечером на кухню и увидела Костю за тем самым ноутбуком. Он печатал одним пальцем, шевелил губами и был так занят, что она нарочно остановилась у него за спиной и встала поближе.

Костя заметил ее отражение в темном экране микроволновки и сам развернул к ней ноутбук.

На экране была таблица расходов на мастерскую, та самая Ирина, только Костя добавил в нее свои колонки.

– Опять что-то прячешь? – спросила Светлана.

– Учусь показывать сразу. Видишь, показываю.

Она наклонилась и почти в самом низу нашла строку, выделенную желтым, под названием деньги на сюрприз.

– А это что?

– Никаких тайных накоплений больше, честно. Это я так, для себя записал.

Светлана протянула руку и закрыла крышку ноутбука, мягко, двумя пальцами.

– Тогда рассказывай сейчас.

Костя почесал бровь.

– Стул тебе хотел купить нормальный. Твой офисный скрипит на всю квартиру, ты на нем шить будешь целыми днями, спина отвалится.

Светлана засмеялась.

– Стул я согласна принять без расследования по банковской выписке.

– А можно я хоть иногда буду что-то делать без согласования?

– Можно. Если ты для этого не переводишь всю зарплату сестре.

Из комнаты, где Ира ночевала перед утренней электричкой, донеслось:

– Я больше чужие деньги не храню, так и запишите!

– И мне на ближайшие лет пять семейных тайн хватит! – крикнула Кира.

Костя развел руками.

– Раньше за мной никто так не следил. Теперь у меня три начальника.

– Сам виноват, – Светлана придвинула табурет и села рядом. – Я твой перевод увидела раньше, чем ты придумал, как его объяснить.

Костя помолчал, ковыряя ногтем наклейку на ноутбуке.

– Жалеешь, что тогда дверь открыла?

– Жалею, что узнала от банка, а не от тебя.

Он открыл ноутбук и развернул таблицу целиком. Светлана придвинула его к себе, долистала до последней строки и проверила итог, потом отодвинула ноутбук, взяла с подоконника его телефон и записала Костю к кардиологу на повторный прием, на понедельник, на семь сорок утра.