Я и представить не могла, что однажды женщина, готовая на любые унижения ради знакомства с влиятельным человеком, встретится с ним лицом к лицу именно благодаря мне. И уж тем более не догадывалась, что этим человеком окажется мой отец.
В тот день начальница опять прошлась по моей одежде, обозвала меня колхозницей и при всём коллективе сунула в руки грязную тряпку, велев отмыть пол. Я не стала спорить. Даже улыбнулась краешком губ.
Виктория Павловна приняла моё молчание за слабость. Она ещё не знала, что совсем скоро сама будет стоять передо мной бледная, растерянная и испуганная. И тогда уже ей придётся отвечать за каждое сказанное слово.
Но прежде мне нужно было выдержать ещё немного. Я пришла в эту компанию не ради карьеры и не ради зарплаты. Мне требовалось добраться до старых документов, спрятанных в архиве. Именно там, как я подозревала, находились ответы на вопросы, которые могли разрушить мою семью.
И я собиралась выяснить правду, даже если для этого пришлось бы терпеть унижения.
Глава 1. «В приличной компании так не выглядят»
Моё рабочее утро ничем не отличалось от десятков предыдущих. Я появилась в офисе заранее, чтобы спокойно подготовить бумаги и разобрать накопившуюся почту. У зеркала в туалете поправила волосы, собранные в простой пучок, разгладила рукава старого пиджака и проверила, хорошо ли закрыта манжета, под которой прятались дорогие часы.
Мне не хотелось привлекать внимание. Особенно к вещам, которые никак не вязались с образом скромной сотрудницы с небольшой зарплатой.
В общем кабинете уже стоял привычный шум. Валерия увлечённо рассказывала Марине о сумке, которую собиралась купить, кто-то обсуждал утренние заторы на дороге, а возле окна двое сотрудников спорили из-за отчёта. Я устроилась за своим столом, в дальнем углу, где громоздились коробки с папками, и включила компьютер.
Ровно в девять дверь распахнулась.
Виктория Павловна всегда появлялась так, словно весь офис принадлежал лично ей, а остальные сотрудники были приглашены сюда исключительно для того, чтобы восхищаться её присутствием. Высокие каблуки отчётливо постукивали по плитке. Идеальная укладка, дорогой костюм, безупречный макияж — она следила за собой с такой тщательностью, будто каждое утро готовилась выйти на обложку журнала.
Её взгляд остановился на мне.
— Анна, ты опять решила удивить коллектив своим внешним видом? — вместо приветствия произнесла она. — Хотя нет, сегодня ты хотя бы пришла вовремя. Уже достижение.
Я не успела ответить, как она подошла к моему столу и окинула меня оценивающим взглядом.
— Ты вообще понимаешь, где работаешь? Здесь офис серьёзной компании, а не сельский клуб. Посмотри на себя! Волосы кое-как собраны, пиджак выглядит так, будто его передали тебе по наследству от пяти родственников. Ты хоть иногда смотришься в зеркало?
Несколько человек перестали печатать. Кто-то с любопытством повернул голову в нашу сторону.
Я почувствовала, как напряглись плечи, но заставила себя сохранять спокойствие.
— Я пришла выполнять свои обязанности, Виктория Павловна.
— Вот и выполняй. А для начала научись выглядеть как человек, который достоин сидеть в этом кабинете.
Сотрудник у соседнего стола коротко хмыкнул. Другой поспешно отвернулся к монитору.
Начальница подцепила двумя пальцами край моего пиджака, словно обнаружила на нём что-то заразное.
— Что это вообще за ткань? Ты на распродаже мешковину купила? Запомни, Анна: ты своим видом позоришь весь отдел. В следующий раз придёшь в таком наряде — можешь сразу писать заявление. Мне не нужны здесь люди, которые не понимают элементарных правил приличия.
Она отпустила ткань, брезгливо стряхнула ладонь и направилась к своему кабинету.
У самой двери остановилась и обернулась:
— К десяти принеси мне кофе. И займись архивом. Там опять накопилась пыль. Хоть от тебя будет какая-то польза.
— Хорошо, — ответила я.
Виктория Павловна скрылась за дверью, даже не усомнившись, что я выполню всё, что она приказала.
Я стиснула зубы. Внутри поднималась такая злость, что на мгновение захотелось встать, подойти к ней и высказать всё, что я думаю. Но я напомнила себе, ради чего пришла сюда.
В архиве хранились старые договоры, счета, акты и финансовые отчёты. Большинство сотрудников считали эту работу бессмысленной вознёй с пожелтевшими бумагами. Мне же именно туда и требовался доступ.
Я знала: некоторые документы могли подтвердить мои подозрения. И пока я не соберу достаточно доказательств, любое выяснение отношений будет только мешать.
Поэтому я снова повернулась к экрану и принялась работать.
Глава 2. «Твой папа случайно не попрошайничает?»
В обеденный перерыв я не пошла в кафе вместе с коллегами. Достала из сумки пластиковый контейнер с гречкой и устроилась за маленьким столиком в углу кухни.
На соседних стульях расположились Валерия и Марина. Они обсуждали скидки в торговом центре, показывали друг другу фотографии одежды и время от времени поглядывали в мою сторону.
Я старалась не обращать внимания.
Телефон, лежавший возле контейнера, внезапно завибрировал. На экране высветилось короткое слово: «Папа».
Я посмотрела на имя, вздохнула и сбросила вызов. Через несколько секунд телефон зазвонил снова.
На этот раз я выключила звук.
— Ой, да у тебя, оказывается, отец имеется! — оживилась Валерия. Она наклонилась через стол и заглянула на экран. — А чего не отвечаешь? Он у тебя денег просит?
Я подняла на неё глаза.
— Валерия, займись своим обедом.
— Да я просто интересуюсь! — Она изобразила невинную улыбку. — Может, у тебя там семейная драма? Вдруг папа опять напился и требует, чтобы ты его спасала?
Марина прыснула со смеху.
Я отложила вилку.
— Ты закончила?
— Ой, какая нежная! — Валерия демонстративно откинулась на спинку стула. — Сразу видно, воспитание деревенское. Скажешь что-нибудь — уже обида на всю жизнь.
Я не стала продолжать разговор. Закрыла контейнер, выбросила одноразовую салфетку и поднялась.
Но стоило мне взять сумку, как Валерия снова заговорила, уже обращаясь к Марине:
— Кстати, вчера я заметила у неё в сумке золотую банковскую карту. Представляешь? При таком-то внешнем виде! Откуда у человека, который получает копейки, такие вещи? Может, она у кого-то из начальства их таскает?
— Или у неё тайный поклонник, — подхватила Марина. — Богатый, но очень стеснительный.
Они обе рассмеялись.
Я остановилась у двери и посмотрела на них.
— Когда-нибудь вам станет стыдно за собственные слова. Надеюсь, вы хотя бы вспомните этот разговор.
Улыбка Валерии на мгновение исчезла.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет. Просто советую думать, прежде чем открывать рот.
Я вышла из кухни, не дожидаясь ответа.
Оставшуюся часть дня провела в архиве. Пыль забивалась в нос, от старых коробок першило в горле, а на пальцах оставались серые следы от бумаги. Я перебирала документы, сверяла номера договоров и делала пометки о тех материалах, которые требовалось изучить внимательнее.
Виктория Павловна заглядывала ко мне несколько раз. Каждый визит сопровождался замечанием.
То я слишком медленно работала, то неправильно складывала папки, то недостаточно быстро реагировала на её распоряжения. Она будто специально искала повод, чтобы дать мне понять, насколько ничтожной меня считает.
К концу дня у меня болела голова, а глаза слезились от пыли.
Когда я уже выключила компьютер и начала собирать вещи, из кабинета начальницы раздался резкий голос:
— Анна! Зайди ко мне.
Я остановилась у её стола.
Виктория Павловна сидела за компьютером, просматривая какие-то документы.
— Завтра у нас важное совещание с региональным директором. Постарайся хотя бы к этому событию привести себя в порядок. Я не хочу, чтобы он увидел сотрудницу, которая выглядит так, словно случайно забрела с ближайшего рынка.
Она сделала паузу и усмехнулась.
— Хотя, судя по твоему отношению к внешности, тебе совершенно незнакомо чувство стыда.
Я промолчала.
— И ещё. К девяти утра подготовишь отчёт за прошлый квартал. Все данные у тебя есть?
— Да, Виктория Павловна.
— Надеюсь, ты не перепутала цифры. Если завтра из-за тебя возникнут проблемы, ответственность будет на тебе.
— Я всё проверю.
— Вот и прекрасно. Можешь идти.
Я вышла из офиса и направилась к остановке. Обычно после работы я ехала в съёмную квартиру, но в тот вечер мне нужно было совсем в другое место.
Автобус довёз меня до окраины города. Дальше пришлось идти пешком по тёмной дороге, вдоль высоких оград и аккуратно подстриженных кустарников.
В конце улицы находились знакомые ворота.
За ними стоял дом моего отца.
Глава 3. «В этом доме ты чужая»
Стоило мне нажать кнопку звонка, как через минуту ворота начали медленно открываться.
Я прошла по дорожке к крыльцу и вошла в дом. Из гостиной доносились голоса телевизионных ведущих, звенело стекло, пахло запечённым мясом и чем-то сладким.
На диване расположились моя мачеха Светлана и её дочь Кристина. Перед ними стояли бокалы с вином, а на низком столике лежала тарелка с фруктами.
Светлана первой заметила меня. Её лицо мгновенно изменилось.
— Вот так сюрприз! — протянула она с плохо скрываемым раздражением. — Наша независимая девушка всё-таки вспомнила дорогу домой. Что случилось? Деньги закончились или наконец поняла, что твоя самостоятельность никому не нужна?
Кристина даже не сразу подняла глаза от телефона.
— Если за помощью приехала, то зря. У нас сегодня планы.
Я сняла обувь и поставила её у стены.
— Мне нужен отец. Я хочу с ним поговорить.
Светлана переглянулась с дочерью и усмехнулась.
— Конечно. Тебе всегда что-то нужно от Александра. То поговорить, то посидеть рядом, то напомнить, что ты его родная дочь. Ты не думала, что у него есть своя жизнь?
— Я не собираюсь вам мешать.
— Уже мешаешь, — бросила Кристина. — Появляешься внезапно, ходишь с таким лицом, будто все вокруг тебе обязаны, и ждёшь, что папа немедленно бросит всё ради тебя.
Я направилась к лестнице, но Светлана поднялась с дивана и встала у меня на пути.
— Анна, давай начистоту. Ты уже взрослая. Пора перестать цепляться за отца и изображать обиженного ребёнка. Сама решила жить отдельно — так и живи. Не надо приезжать сюда каждый раз, когда тебе становится трудно.
Она скрестила руки на груди.
— Твоя мать давно умерла. Александр после её смерти женился на мне. У нас сложилась семья. А ты всё никак не поймёшь, что давно здесь лишняя.
Я почувствовала, как ногти впиваются в ладони.
— Я приехала не к тебе. И не к Кристине. Мне нужно увидеть папу.
— Папу! — Кристина отложила телефон и встала. — Какое трогательное слово. А кто, по-твоему, оплачивает твои расходы? Кто тебя вырастил? Ты хоть раз принесла в этот дом деньги, которые заработала сама? Нет. Зато ходишь в старомодных вещах и строишь из себя независимую особу.
Она смерила меня презрительным взглядом.
— Работает за гроши в какой-то конторе, терпит там издевательства, а потом приезжает сюда, чтобы папа пожалел её. Удобно устроилась.
— Я ничего у него не прошу.
— Пока не просишь, — фыркнула Кристина. — Но скоро начнёшь. Папа не будет вечно содержать тебя. Рано или поздно он поймёт, что ты просто сидишь у него на шее.
Я уже собиралась ответить, когда из кабинета вышел отец.
Александр Сергеевич был высоким, седина на висках придавала ему ещё более солидный вид. На нём оставался дорогой деловой костюм, галстук был ослаблен, а лицо выглядело уставшим после долгого дня.
Увидев меня, он заметно оживился.
— Аня! Почему не предупредила, что приедешь?
Он подошёл и обнял меня за плечи.
— Всё в порядке? Ты какая-то бледная.
Я покачала головой.
— Всё нормально, пап. Просто соскучилась.
Отец улыбнулся, но, заметив выражения лиц Светланы и Кристины, нахмурился.
— Что здесь произошло?
— Ничего особенного, — быстро ответила мачеха. — Мы просто объясняли твоей дочери, что пора научиться жить самостоятельно.
— Я умею жить самостоятельно, — сказала я.
— Конечно, умеешь! — Светлана развела руками. — Только почему-то каждый раз приходишь сюда с видом мученицы.
Отец не стал продолжать спор.
— Может, поужинаем вместе? — предложил он мне.
— Я уже поела.
— Тогда пойдём ко мне. Выпьем чаю и поговорим.
Он повёл меня к лестнице, но Кристина не выдержала:
— Папа, ты хоть раз можешь поставить её на место? Посмотри, как она выглядит! Все соседи уже обсуждают, что твоя дочь работает за копейки в какой-то сомнительной конторе. Неужели тебе не стыдно?
Отец резко обернулся.
— Кристина, остановись. Анна сама решает, где ей работать и как ей жить.
— Вот именно, Александр! — вмешалась Светлана. — Ты слишком многое ей позволяешь. Она уже не ребёнок. Если считает себя взрослой, пусть отвечает за свои решения. В семье ведь есть не только права, но и обязанности.
— Я свои обязанности выполняю, — тихо произнесла я. — Просто вы предпочитаете этого не замечать.
Кристина издала короткий смешок.
— Какие обязанности? Начальнице полы мыть? Мне рассказывали, что тебя там за человека не считают. А ты терпишь и продолжаешь ходить на работу. Вот уж действительно достижение!
Я замерла.
Откуда она знает о том, что происходит в офисе? Я никому из них не рассказывала о поведении Виктории Павловны. Неужели кто-то специально передавал им информацию?
Я посмотрела на отца. Его лицо стало жёстким.
— Кристина, ты сейчас же извинишься перед сестрой.
— За что? За правду?
— За то, что позволила себе оскорблять её в моём присутствии.
Кристина закатила глаза.
— Да что я такого сказала? Мы же о ней беспокоимся! Пусть хотя бы спасибо скажет.
Я больше не могла слушать.
— По крайней мере, я не покупаю дорогие вещи за деньги отца, которые потом исчезают с его счетов, — произнесла я.
В комнате стало тихо.
Светлана побледнела. Кристина раскрыла рот, но не смогла сразу ничего ответить. Отец медленно перевёл взгляд с меня на жену, затем на её дочь.
— Объясни, что ты имеешь в виду, Анна.
— Я говорю о деньгах, которые уходят из компании на счета, не имеющие отношения к её деятельности. И о расходах, которые почему-то никто не может объяснить.
— Это клевета! — взвизгнула Кристина. — Она завидует нам! Всегда завидовала!
— Я не выдумываю, — ответила я. — У меня есть документы.
Светлана сделала шаг ко мне.
— Откуда у тебя документы? Ты что, рылась в чужих бумагах?
Отец поднял руку, останавливая её.
— Довольно. Анна, пойдём в кабинет. Сейчас же.
Он взял меня под локоть и повёл наверх. За нашими спинами остались Светлана и Кристина. Я слышала, как они возбуждённо перешёптываются, и почти физически ощущала их ярость.
Когда дверь кабинета закрылась, отец указал мне на кресло напротив своего стола.
— А теперь рассказывай. Что происходит? Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Почему терпишь, когда тебя оскорбляют? И что за документы ты упомянула?
Я опустилась в кресло.
— Пап, я хочу сама разобраться со своей жизнью. Не хочу каждый раз бежать к тебе, когда что-то идёт не так.
— Это не объясняет, почему ты позволяешь посторонним людям вытирать о себя ноги!
Он устало провёл рукой по лицу.
— Я знаю, где ты работаешь. И прекрасно представляю, что там творится.
Я насторожилась.
— Откуда?
— Служба безопасности сообщила. Когда мне стало известно, что ты устроилась в одну из компаний нашего холдинга, я попросил проверить, всё ли у тебя в порядке. Я не собирался вмешиваться, пока не понадобилась бы помощь. Но, судя по тому, что мне доложили, твоя начальница давно перешла все границы.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Увольняйся. Я найду тебе другое место, соответствующее твоему образованию и способностям.
— Нет, пап.
— Анна, не упрямься. Ты не обязана терпеть подобное отношение.
— Я не собираюсь всю жизнь прятаться от трудностей за твоей спиной.
Отец нахмурился.
— А если тебя окончательно доведут? Если ты потеряешь работу, репутацию, здоровье?
— Тогда я буду решать проблемы по мере их появления.
Я помолчала, затем добавила:
— Но мне нужно нечто большее, чем просто сменить место работы.
— Что именно?
— Пока я не могу тебе рассказать. Мне требуется немного времени.
Он долго смотрел на меня, словно пытался понять, что я скрываю. Потом открыл ящик стола и достал конверт.
— Возьми хотя бы это. На первое время. Не хочу, чтобы ты экономила на еде и необходимых вещах.
Я придвинула конверт обратно.
— Не надо, пап.
— Почему ты всё время отказываешься от помощи?
— Потому что хочу понять, чего могу добиться сама. Мне важно доказать, что я чего-то стою не благодаря твоей фамилии и деньгам. Даже тебе это важно понять.
Отец тяжело вздохнул и убрал конверт.
— Хорошо. Но пообещай мне одну вещь: если ситуация станет невыносимой, ты не будешь молчать и придёшь ко мне.
— Обещаю.
Я поднялась, поцеловала его в щёку и вышла из кабинета.
В гостиной Светлана с Кристиной замолчали, едва увидели меня. Я спокойно надела обувь и направилась к выходу.
Уже за воротами услышала крик Кристины:
— И не возвращайся!
Я продолжила идти, даже не обернувшись.
Глава 4. Зачем мне понадобился старый архив
До своей квартиры я добралась поздно. Долго сидела на кухне, глядя на остывшую чашку чая, и мысленно прокручивала события вечера.
Да, я сознательно устроилась в компанию отца. Да, я заранее знала, что работа в архиве не будет ни престижной, ни лёгкой. И да, я понимала, что Виктория Павловна относится к людям по их внешности, достатку и положению.
Но всё это было частью моего плана.
Несколько месяцев назад мне попались на глаза финансовые документы, которые показались подозрительными. Сначала это были лишь отдельные суммы, нестыковки в договорах и непонятные переводы. Однако чем больше я изучала доступные материалы, тем сильнее убеждалась: деньги из компании могли выводиться через фирмы, существовавшие только на бумаге.
Некоторые документы были связаны со счетами, к которым имели отношение Светлана и Кристина.
Я не хотела обвинять их без доказательств. Возможно, я ошибалась. Возможно, за странными переводами стояли решения других сотрудников или какие-то сделки, о которых отец просто не успел мне рассказать.
Поэтому я решила проверить всё самостоятельно.
Старый архив оказался идеальным местом. Там хранились договоры прошлых лет, накладные, акты сверки и финансовые отчёты. Никому не хотелось тратить время на бесконечные папки, и никто не интересовался, что именно я просматриваю.
За несколько недель мне удалось обнаружить несколько документов, которые подтверждали мои опасения. Я сделала копии важных страниц и продолжила поиски.
Однако требовалось больше доказательств. Нельзя было просто прийти к отцу и заявить, что его жена с дочерью могут быть причастны к хищению денег. Я должна была представить факты, которые невозможно было бы объяснить случайностью.
Вот почему я терпела выходки начальницы. Я не собиралась позволять Виктории Павловне разрушить мой план раньше времени.
На следующее утро я снова пришла в офис.
У входа меня уже поджидала Виктория Павловна. Судя по выражению её лица, настроение у неё было превосходным.
— А вот и наша деревенская красавица! — произнесла она. — Сегодня у нас совещание. Надеюсь, хотя бы кофе ты способна приготовить без катастрофических последствий.
Я опустила взгляд.
— Конечно.
— Посмотрим. В прошлый раз напиток был похож на воду, в которой помыли старые носки.
Она рассмеялась собственной шутке и ушла в кабинет.
Я молча направилась к кофемашине.
Совещание было назначено на одиннадцать часов. До его начала мне предстояло подготовить отчёты и разложить документы по папкам. Я уже сверяла последние цифры, когда Виктория Павловна внезапно ворвалась в общий кабинет.
На этот раз её лицо было перекошено от ярости.
— Анна! Где договор с поставщиками за прошлый месяц?
Я подняла голову.
— Какой именно?
— Не притворяйся! Договор на два миллиона рублей! Я вчера положила его в синюю папку прямо на твой стол. Где он?
У меня похолодели руки.
— Я не видела такой папки.
— Что значит — не видела?!
Её голос разнёсся по всему кабинету. Сотрудники прекратили работу и повернулись к нам.
— Вы слышали, что я сказала? Я лично оставила документы на твоём столе!
— Я ничего не получала.
Виктория Павловна подскочила к моему рабочему месту и принялась переворачивать папки. Она вытаскивала бумаги из ящиков, сдвигала блокнот, опрокинула стакан с ручками.
— Куда ты его дела? — кричала она. — Ты хоть понимаешь, сколько денег стоит этот договор? Если сделка сорвётся, отвечать будешь ты!
— Я не брала никаких документов.
— Ты что, считаешь меня идиоткой? Я прекрасно помню, куда положила папку!
Она резко повернулась ко мне.
— Если ты потеряла этот договор, я уволю тебя так, что больше ни одна компания не возьмёт на работу!
Я стояла возле стола, чувствуя на себе десятки взглядов.
— Я не теряла то, чего не получала.
Эти слова разозлили её ещё сильнее.
— Ах ты ещё и спорить со мной будешь? Ты специально устроила это перед совещанием! Хочешь сорвать сделку? Может, тебе кто-то заплатил за то, чтобы компания понесла убытки?
— Это неправда.
— Тогда пиши заявление по собственному желанию. Немедленно. Иначе я вызову охрану и выведу тебя отсюда при всех!
Я глубоко вдохнула.
— Я не стану писать заявление. Я не совершала ничего плохого.
Виктория Павловна шагнула ко мне, схватила за плечо и резко дёрнула.
— Ты ещё пожалеешь, что связалась со мной!
Я отшатнулась.
Она уже собиралась продолжить, когда из-за соседнего стола раздался голос:
— Виктория Павловна, может, вы сначала посмотрите запись?
Все повернулись к Игорю.
Он был одним из самых молодых сотрудников отдела. Обычно держался в стороне от чужих конфликтов, почти не участвовал в разговорах и предпочитал заниматься работой. Но сейчас стоял с телефоном в руке и смотрел на начальницу без привычной робости.
— Какую ещё запись? — процедила она.
— Камеры наблюдения. Вчера вечером я видел, как вы сами вынесли синюю папку из кабинета.
На лице Виктории Павловны мелькнуло замешательство.
— Ты обвиняешь меня в краже?
— Я никого не обвиняю. Я предлагаю посмотреть видео.
Игорь развернул экран к ней.
На записи было отчётливо видно, как начальница выходит из своего кабинета, останавливается возле моего стола, берёт лежащую рядом синюю папку и уносит её обратно к себе.
Несколько секунд Виктория Павловна смотрела на экран, не произнося ни слова. Затем её лицо налилось краской.
— Это подделка! — выкрикнула она. — Ты смонтировал видео!
— Запись оригинальная, — спокойно ответил Игорь. — Я сохранил её, потому что устал наблюдать за тем, как вы обращаетесь с людьми. И, кстати, файл уже отправлен в общий чат.
В кабинете повисла тяжёлая тишина.
Кто-то медленно откинулся на спинку стула. Валерия смотрела на телефон Игоря широко раскрытыми глазами. Марина перестала улыбаться.
Виктория Павловна переводила взгляд с одного сотрудника на другого, словно искала человека, который согласился бы поддержать её.
Но никто не спешил вмешиваться.
— Вы все сговорились против меня! — прошипела она.
Потом резко повернулась ко мне.
— Это ты всё устроила! Решила избавиться от меня? Ничего у тебя не выйдет!
Она вылетела из кабинета, хлопнув дверью так сильно, что дрогнули стёкла.
Я медленно опустилась на стул. Сердце колотилось, ладони дрожали. Я была одновременно напугана и невероятно облегчена.
Игорь подошёл ближе.
— Ты в порядке?
— Кажется, да. Спасибо, что вступился.
— Не за что. Просто надоело молчать. Все видят, как она себя ведёт, но каждый боится стать следующим.
Он убрал телефон в карман.
— Теперь видео есть у всего коллектива. И кто-то уже переслал его руководству. Думаю, ей придётся объясняться.
Я кивнула, но внутри меня не было уверенности, что на этом всё закончится.
Виктория Павловна не относилась к людям, которые спокойно признают собственные ошибки. Скорее всего, она попытается переложить ответственность на кого-нибудь другого.
И я оказалась права.
Глава 5. «Ты уволена!» — «Нет, это вам пора уходить»
На следующий день я решила приехать в офис пораньше и забрать личные вещи. После вчерашнего скандала оставаться там мне больше не хотелось. Копии нужных документов уже лежали в моей сумке, а продолжать работу под руководством Виктории Павловны я не собиралась.
В коридорах было тихо. Я вошла в кабинет, включила свет и начала складывать вещи: кружку, блокнот, зарядное устройство, наушники и несколько ручек.
Не успела я закрыть сумку, как дверь распахнулась.
На пороге стояла Виктория Павловна.
Она выглядела так, будто не спала всю ночь. Кожа была бледной, глаза покраснели, губы плотно сжались.
— Ты всё ещё здесь? — спросила она ледяным голосом.
— Забираю вещи.
— Тогда забирай и проваливай. Ты уволена.
Я застегнула сумку.
— Я и сама собиралась уйти.
— Нет, дорогая, всё будет не так просто.
Она быстро подошла ко мне и схватила за запястье.
— Я оформлю увольнение по статье. За хищение документов. Заявление в полицию уже подготовлено. Посмотрим, как ты после этого устроишься на работу!
Я высвободила руку.
— Вы прекрасно знаете, что никакой кражи не было. Запись с камеры это доказывает.
— Молчи! — прошипела она. — Ты ещё ничего не доказала. А я здесь начальник. И последнее слово будет за мной.
— Вы можете сколько угодно кричать. От этого ваши действия не станут законными.
Виктория Павловна побагровела.
— Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?!
Она подняла руку, явно собираясь ударить меня.
Но прежде чем её ладонь успела опуститься, из коридора раздался голос:
— Уберите руку от моей дочери.
Я обернулась.
В дверях стоял отец. Рядом с ним находились двое сотрудников охраны и мужчина в строгом костюме — наш юрист.
Виктория Павловна застыла. Её рука так и осталась поднятой, а на лице появилось выражение полного недоумения.
— Простите… Что вы сказали?
Отец вошёл в кабинет. Его взгляд был настолько холодным, что даже мне стало не по себе.
— Я сказал, чтобы вы отошли от Анны Александровны. Она моя дочь.
Виктория Павловна медленно опустила руку.
— Ваша… дочь?
— Да. И я полагаю, что за последние недели вы успели создать ей невыносимые условия на рабочем месте.
Она переводила взгляд с него на меня, будто пыталась найти объяснение происходящему.
— Но… Я не знала…
— Не знали, что перед вами дочь владельца компании? — уточнил отец. — Или не знали, что унижать сотрудников нельзя?
Начальница открыла рот, но не смогла произнести ни слова.
Отец продолжил:
— Я видел запись, на которой вы забираете договор со стола Анны. Я ознакомился с жалобами сотрудников и материалами внутренней проверки. Мне известно, как вы разговариваете с подчинёнными, как угрожаете увольнением и пытаетесь заставить людей отвечать за ваши собственные ошибки.
Он повернулся к юристу.
— Все материалы у вас?
— Да, Александр Сергеевич. Запись сохранена, объяснения сотрудников собраны. Также подготовлены документы для служебного разбирательства.
Виктория Павловна заметно побледнела.
— Послушайте, я могу всё объяснить…
— Тогда объясняйте, — ответил отец. — Только не мне. Вам предстоит объясняться перед руководством, кадровой службой и, если потребуется, перед судом.
Он посмотрел на меня.
— Анна, ты хочешь что-нибудь сказать?
Я некоторое время молчала, глядя на женщину, которая ещё вчера была уверена, что может распоряжаться моей судьбой.
— Я хочу, чтобы вы больше никогда не обращались с людьми так, как обращались со мной. И чтобы ни один сотрудник не боялся потерять работу только потому, что не может позволить себе дорогую одежду.
Виктория Павловна сглотнула.
— Анна, пожалуйста… Я не знала, кто вы. Если бы знала…
— Вот именно, — перебила я. — Если бы знали, вы вели бы себя иначе. Но разве это меняет то, что вы сделали?
Она опустила глаза.
— Я не хотела вас обидеть…
— Вы унижали меня каждый день. Вы оскорбляли мою внешность, заставляли выполнять работу, не относящуюся к моим обязанностям, угрожали увольнением и пытались обвинить меня в пропаже документа, который сами забрали.
Я говорила спокойно, без крика.
— И всё это вы делали не потому, что не знали мою фамилию. Вы делали это потому, что считали меня человеком, которому можно причинять боль без последствий.
Отец кивнул юристу.
— Виктория Павловна отстраняется от исполнения обязанностей. Охрана проводит её в отдел кадров. После оформления необходимых документов доступ в рабочие помещения будет закрыт.
Двое охранников шагнули вперёд.
— Нет, подождите! — воскликнула она. — Вы не можете так поступить! Я столько лет работала в этой компании!
— Именно поэтому у вас было достаточно времени, чтобы научиться уважать людей, — ответил отец.
Виктория Павловна повернулась ко мне.
— Анна, прошу тебя! Скажи ему, что всё можно решить! Я не хотела, чтобы так получилось!
Я смотрела на неё и чувствовала странную пустоту. Ни торжества, ни желания унизить её в ответ. Только усталость от всего, что пришлось пережить.
— Вы сами сделали свой выбор, — сказала я.
Охранники вывели её из кабинета. Она продолжала что-то говорить, просить, обещать исправиться, но дверь закрылась, и её голос стих.
Отец подошёл ко мне и обнял.
— Ты как, дочка?
— Всё хорошо, пап. Только я не хотела, чтобы ты вмешивался именно так.
— А как я должен был поступить? Смотреть, как тебя унижают?
— Я хотела разобраться сама.
— И ты разобралась. Ты не сломалась, собрала доказательства и не позволила обвинить себя в чужих поступках. Но это не значит, что я должен стоять в стороне, когда кто-то пытается тебя ударить.
Он чуть отстранился и внимательно посмотрел на меня.
— Теперь нам нужно поговорить о другом.
Я насторожилась.
— О чём?
— О твоей мачехе и Кристине. Они знали, где ты работаешь. И, судя по информации, которую я получил, именно они передавали твоей начальнице сведения о тебе.
У меня внутри всё похолодело.
— Ты уверен?
— У меня есть подтверждение. Но подробности обсудим в машине.
Отец взял мою сумку. Мы вышли из кабинета и направились по коридору.
Возле рабочих мест стояли сотрудники. Валерия и Марина смотрели на меня так, будто впервые увидели. Игорь коротко кивнул, и я ответила ему благодарной улыбкой.
Объяснять что-либо коллегам я не стала. Теперь мне предстояло выяснить, что происходило за пределами офиса и насколько далеко зашли люди, которых я когда-то считала своей семьёй.
Глава 6. Папка, способная разрушить семью
В машине отец долго молчал. Он вёл автомобиль сосредоточенно, крепко держа руль обеими руками. Я смотрела в окно, наблюдая, как за стеклом сменяются улицы, магазины и редкие деревья.
Только когда мы выехали на трассу, отец заговорил:
— Анна, я понимаю, что ты пошла работать в архив не случайно. Ты ведь что-то искала?
Я вздохнула.
— Да.
Он повернулся ко мне на секунду, затем снова посмотрел на дорогу.
— Что именно?
— Доказательства против Светланы и Кристины.
Отец так резко сжал руль, что побелели костяшки пальцев.
— Ты подозревала их в чём-то серьёзном?
— В выводе денег из компании. Сначала я заметила несколько подозрительных договоров. Потом нашла переводы на счета организаций, которые не занимались реальной деятельностью. Некоторые документы были оформлены так, словно деньги переводили за услуги, которых никто не оказывал.
— Почему ты сразу не сказала мне?
— Потому что не была уверена. Я не хотела обвинять их только на основании подозрений. Мне нужно было собрать всё воедино.
Я достала из сумки папку, которую носила с собой последние дни.
— Вот. Здесь копии того, что мне удалось найти.
Отец съехал на обочину, остановил машину и включил аварийные огни. Затем взял папку и начал внимательно просматривать страницы.
Сначала его лицо оставалось непроницаемым. Но с каждым новым документом выражение менялось. Он хмурился, задерживался на отдельных цифрах, возвращался к предыдущим листам и сравнивал подписи.
Наконец он поднял голову.
— Здесь переводы на фирмы, которые даже не имели сотрудников. И договоры, подписанные от моего имени.
— Я проверяла даты и номера счетов. Некоторые документы связаны между собой. Деньги уходили по цепочке, а затем исчезали.
Отец снова опустил глаза к бумагам.
— Они использовали мою подпись?
— Судя по документам, да. Но я не специалист по экспертизе. Это нужно проверить официально.
Он закрыл папку и несколько секунд сидел неподвижно.
— Если всё подтвердится, речь идёт не просто о том, что они пользовались моими деньгами. Это может оказаться серьёзным мошенничеством. Если бы проверка началась не с нас, а со стороны контролирующих органов, подозрение могло бы пасть и на меня.
— Поэтому я хотела поговорить с тобой наедине. Не при них.
Отец посмотрел на меня. В его глазах появилась боль, которую я редко замечала.
— Ты всё это время была одна?
— Я знала, что должна закончить начатое. Иначе они могли бы уничтожить документы или придумать объяснение.
Он медленно кивнул.
— Ты поступила разумно. Но впредь не рискуй так без необходимости. Ты могла столкнуться с людьми, которые не остановились бы на словах.
— Я понимала, что рискую.
— И всё равно продолжала.
— Да. Потому что ты мой отец. Я не могла просто смотреть, как тебя обманывают.
Он на мгновение закрыл глаза.
— Спасибо, дочь.
Я отвернулась к окну, стараясь скрыть волнение.
Отец аккуратно убрал бумаги обратно в папку и завёл двигатель.
— Поедем домой. Я хочу услышать, что они скажут, когда увидят эти документы.
Я ничего не ответила.
Впервые за долгое время мне было не страшно возвращаться в особняк. Теперь у меня были доказательства, и я больше не собиралась молчать.
Глава 7. «Ты воровала у меня годами!»
Когда мы подъехали к дому, Светлана и Кристина находились в гостиной. Они явно не ожидали нашего возвращения так рано.
При виде отца обе сразу насторожились. Светлана попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Александр, ты сегодня рано. Что-нибудь случилось?
Отец не ответил. Он прошёл к столу, положил перед ними папку и раскрыл её.
— Посмотрите на эти документы.
Кристина первой наклонилась вперёд. Светлана взяла верхний лист, быстро пробежала глазами по строчкам и тут же положила его обратно.
— Что это такое? — спросила она.
— Материалы, которые подтверждают, что из моей компании выводились деньги через подставные организации. Здесь переводы, договоры и подписи. Некоторые из них ведут к счетам, связанным с вами.
Кристина вскочила с дивана.
— Это ложь! Кто тебе такое сказал? Анна? Конечно, она! Она всегда нас ненавидела и теперь решила отомстить!
Я спокойно стояла возле отца.
— Я ничего не выдумывала. Все бумаги найдены в архиве компании. Я сделала копии, чтобы их можно было проверить.
— Ты не имела права копаться в документах! — выкрикнула Светлана.
— Я работаю с архивными материалами. И именно поэтому смогла заметить то, что другие не замечали.
— Ты подделала их! — Кристина шагнула ко мне. — Ты специально всё устроила, чтобы нас выгнать!
Отец поднялся.
— Ещё одно слово — и разговор закончится для тебя совсем не так, как ты рассчитываешь.
Кристина остановилась.
— Папа, ты не можешь верить ей! Мы твоя семья!
— Семья не ворует друг у друга, — ответил он. — И не пытается уничтожить человека только потому, что он не хочет подчиняться.
Светлана побледнела ещё сильнее.
— Александр, пожалуйста, не делай поспешных выводов. Я могу всё объяснить. Это старые документы. Возможно, бухгалтерия допустила ошибку. Возможно, кто-то воспользовался нашей доверчивостью…
— Моей доверчивостью ты пользовалась годами, — перебил отец. — И теперь предлагаешь мне поверить, что всё произошло случайно?
Он достал из папки ещё несколько листов.
— Здесь суммы, даты и реквизиты. Вот договор, оформленный от моего имени. Вот перевод на счёт фирмы, которая не вела никакой деятельности. А вот документ, связывающий эту фирму с последующим переводом денег на зарубежный счёт.
Светлана молчала.
— Ты хочешь сказать, что не знаешь, как это произошло? — спросил отец.
Она открыла рот, но ответа не последовало.
Кристина снова попыталась вмешаться:
— Папа, она не виновата! Это всё Анна подстроила! Ты же знаешь, какая она. Ей всегда было мало твоего внимания. Она хочет, чтобы ты выбрал её, а нас выгнал!
Я посмотрела на неё.
— Если бы я хотела просто избавиться от вас, мне не пришлось бы неделями сидеть в пыльном архиве. Я могла бы рассказать отцу о ваших выходках и попросить его вмешаться. Но я искала факты, потому что не хотела ошибиться.
— Замолчи! — выкрикнула Кристина и бросилась ко мне.
Отец перехватил её за руку.
— Сядь!
Его голос прозвучал так резко, что она отступила и рухнула на диван.
— Ты будешь молчать, пока я не закончу.
Светлана с трудом сглотнула.
— Александр, я не отрицаю, что в документах есть странности. Но ты не понимаешь всей ситуации. Я хотела помочь тебе, облегчить дела…
— Помочь мне? — Отец горько усмехнулся. — Ты переводила деньги неизвестно куда, использовала мою подпись и теперь называешь это помощью?
— Я не хотела, чтобы всё так закончилось!
— А как ты хотела? Чтобы я никогда ничего не узнал? Чтобы Анна сломалась под давлением своей начальницы, вернулась домой и снова стала зависеть от тебя? Чтобы никто не задавал вопросов?
Светлана резко подняла голову.
— При чём здесь её работа?
— Ты прекрасно знаешь, при чём. У меня есть сведения, что кто-то передавал Виктории Павловне информацию об Анне. Рассказывал, как она живёт, что носит, где работает и как с ней можно обращаться. И эти сведения пришли от людей, которые знали её лично.
Кристина отвела взгляд.
Я заметила это движение.
— Значит, вы действительно рассказывали ей обо мне? — спросила я.
— Ничего мы не рассказывали! — поспешно ответила Кристина.
— Тогда почему начальница знала то, чего я не говорила ни одному коллеге?
— Откуда мне знать?!
— Кристина, хватит! — рявкнул отец.
Он повернулся к Светлане.
— Я подаю на развод. И передаю материалы юристам для обращения в правоохранительные органы. Завтра с вами свяжутся представители компании. Все документы будут проверены независимыми специалистами.
Светлана вскочила.
— Александр, ты не можешь так поступить! Мы столько лет прожили вместе! Я была рядом, когда тебе было трудно. Я помогала тебе вести хозяйство, поддерживала тебя!
— Ты была моей женой, а не хозяйкой моих счетов.
Он отступил, когда она попыталась схватить его за руку.
— Не надо. Я больше не хочу слышать оправдания.
— Но я люблю тебя!
— Если бы ты любила меня, ты бы не обманывала меня годами.
Светлана расплакалась.
Кристина тоже вскочила с дивана и бросилась к отцу.
— Папа, пожалуйста! Не выгоняй нас! Мы же семья! Куда мы пойдём?
Отец посмотрел на неё с горечью.
— Вы сами сделали всё, чтобы перестать быть моей семьёй. Сейчас вы соберёте свои вещи. Охрана поможет вам покинуть дом.
— Ты не имеешь права! — закричала Светлана сквозь слёзы.
— Это мой дом. И я больше не намерен терпеть здесь людей, которые предавали меня.
Он вызвал охрану и коротко объяснил ситуацию. Через некоторое время сотрудники поднялись наверх, чтобы помочь Светлане и Кристине собрать необходимые вещи.
Кристина плакала, обвиняла меня в разрушенной жизни, кричала, что я всегда завидовала ей. Светлана то умоляла отца передумать, то обещала всё исправить, то снова пыталась оправдаться.
Я стояла в стороне и не отвечала.
Мне не было радостно от происходящего. Как ни крути, я когда-то надеялась, что мы сможем жить мирно. Но теперь я понимала: никакого примирения не получится, пока люди не признают собственных поступков.
Когда Светлану и Кристину наконец вывели из гостиной, отец направился в кабинет. Я пошла следом.
Он сел в кресло, опустил голову и долго молчал.
— Прости меня, Аня, — наконец произнёс он. — Я должен был заметить всё гораздо раньше.
Я присела рядом.
— Ты не мог знать обо всём.
— Но я видел, как Светлана относится к тебе. Видел, как она пытается отдалить тебя от меня. И всё время убеждал себя, что это обычные семейные разногласия.
Он посмотрел на меня.
— Я думал, что если не вмешиваться, вы со временем найдёте общий язык. А вместо этого позволил ситуации зайти слишком далеко.
— Теперь ты знаешь правду.
— Теперь знаю. Но тебе пришлось пережить слишком многое, прежде чем я наконец открыл глаза.
Я взяла его за руку.
— Пап, я справилась. И дальше справлюсь.
Он крепко обнял меня.
— Я больше не позволю никому тебя обижать.
Я прижалась к нему и впервые за долгое время почувствовала, что мне не нужно доказывать своё право быть частью этой семьи.
Но впереди оставалось ещё одно дело.
Глава 8. Последний звонок Виктории Павловны
Вечером, когда мы с отцом сидели в кабинете, у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым.
Я ответила.
— Алло?
Несколько секунд в трубке слышалось только дыхание. Потом раздался дрожащий голос:
— Анна… Это Виктория Павловна.
Я невольно выпрямилась.
— Слушаю вас.
— Я хотела попросить прощения. Пожалуйста, не бросай трубку. Я понимаю, что поступила ужасно. Я могу отозвать заявление, могу написать объяснительную, могу признать, что ошиблась с договором. Только не подавай на меня в суд.
Она говорила торопливо, словно боялась, что я не позволю ей закончить.
— У меня сын. Я воспитываю его одна. Если я потеряю работу окончательно, мне будет очень трудно. Пожалуйста, Анна. Я не прошу забыть всё, что было. Просто дай мне шанс.
Я слушала её и чувствовала, как внутри постепенно поднимается злость.
— Виктория Павловна, вы унижали не только меня. Вы делали это со всеми, кто не мог ответить вам тем же. Вы позволяли себе оскорбления, запугивали сотрудников и считали, что должность даёт вам право распоряжаться чужим достоинством.
— Я знаю…
— Нет, вы не знаете. Если бы понимали, что делаете, то не пытались бы обвинить меня в краже документов, которые сами унесли. И не угрожали бы мне полицией.
На другом конце линии послышался всхлип.
— Я очень сожалею.
— Сожалеть нужно было раньше. Когда вы называли меня колхозницей. Когда заставляли отмывать пол. Когда пытались заставить меня уйти, потому что вам не понравилась моя одежда.
Я сделала паузу.
— Я не собираюсь отзывать жалобу только потому, что теперь вам самой стало страшно. Пусть последствия ваших действий станут для вас уроком.
— Анна, прошу…
Я завершила вызов.
Несколько минут смотрела на погасший экран, пытаясь успокоиться. Затем на телефон пришло сообщение с того же номера.
«Ты ещё пожалеешь. Я найду способ тебе отомстить».
Я показала экран отцу.
Он внимательно прочитал сообщение, затем нахмурился.
— Не отвечай ей. Сохрани переписку. Если угрозы продолжатся, передадим всё юристам.
— Думаешь, она действительно может что-то сделать?
— Сейчас она напугана и пытается вернуть контроль над ситуацией. Но мы не станем недооценивать её слова.
Отец задумался.
— Возможно, кто-то помогает ей. Надо выяснить, кто передавал ей информацию о тебе. Не исключено, что Кристина была с ней на связи.
— То есть они могли договориться?
— Я не хочу делать выводы раньше времени. Но мы проверим.
Я отложила телефон.
— Странно. Ещё недавно мне казалось, что я должна выдержать всё в одиночку. А теперь выясняется, что за моей спиной действовали люди, которых я даже не подозревала.
Отец обнял меня за плечи.
— Теперь ты не одна.
Я улыбнулась. Впервые за долгие месяцы мне стало легче дышать.
Я знала, что впереди будут проверки, разбирательства и неприятные разговоры. Но теперь у меня были доказательства, поддержка отца и понимание, что я не обязана терпеть чужую жестокость.
Глава 9. Когда последствия догнали каждого
Прошло несколько недель.
Внутренняя проверка подтвердила нарушения со стороны Виктории Павловны. Её уволили за утрату доверия и неправомерные действия, а собранные материалы передали юристам. В ходе разбирательства выяснилось, что жалобы на её поведение поступали и раньше, но руководство долго не уделяло им должного внимания.
После рассмотрения дела суд обязал Викторию выплатить мне компенсацию морального вреда в размере пятидесяти тысяч рублей. Ей также пришлось отвечать за свои действия в рамках соответствующих процедур. Она пыталась оспорить решение, но добиться отмены не смогла.
Работу она потеряла, репутация была разрушена. Через некоторое время Виктория Павловна уехала из города.
Светлану и Кристину тоже ждало разбирательство. Финансовые документы прошли независимую проверку, и часть подозрительных операций подтвердилась. В результате расследования им назначили условные сроки за мошенничество и связанные с ним нарушения.
Отец оформил развод со Светланой. Ей пришлось покинуть особняк вместе с дочерью и перебраться к родственникам в соседний регион. Некоторые счета были арестованы в рамках разбирательства.
Отец переживал сильнее, чем показывал. Всё-таки они прожили вместе много лет, и ему было непросто принять, что человек, которому он доверял, мог годами его обманывать.
Я старалась не задавать лишних вопросов. Иногда ему требовалось побыть одному, и я уважала это желание.
Что касается меня, то возвращаться на работу в компанию отца я не захотела.
Он несколько раз предлагал мне подходящую должность, уверял, что теперь никто не посмеет меня унижать и что я могу выбрать любое направление, которое мне интересно.
Но я отказалась.
Мне хотелось построить что-то своё, пусть даже небольшое. Что-то, что не зависело бы ни от фамилии, ни от семейных денег, ни от благосклонности влиятельных людей.
Так у меня появилась идея открыть кофейню.
Я нашла помещение в центре города, рассчитала расходы, составила бизнес-план и обратилась в банк за кредитом. Отец предлагал оплатить аренду и оборудование, но я решила справиться сама.
— Ты уверена? — спросил он, когда я рассказала о своём решении.
— Да. Я хочу сама пройти весь путь. Если что-то получится, буду знать, что это результат моей работы.
Он улыбнулся.
— Хорошо. Я не стану вмешиваться. Но если понадобится совет, ты знаешь, где меня найти.
Я взяла кредит, подписала договор аренды и начала готовить помещение к открытию.
Работы оказалось гораздо больше, чем я ожидала. Нужно было согласовать поставки, выбрать оборудование, продумать меню, найти мебель и решить десятки мелких вопросов. Порой я возвращалась домой настолько уставшей, что засыпала почти сразу после ужина.
Но эта усталость была совсем другой.
Никто не стоял надо мной с презрительным выражением лица. Никто не называл меня деревенщиной и не пытался внушить, что я недостойна находиться в определённом помещении.
Я работала ради собственной цели.
Постепенно кофейня обрела законченный вид. На окнах появились аккуратные занавески, в зале расставили столики, а возле стойки я поставила несколько горшков с зелёными растениями.
В день открытия я почти не отходила от кофемашины. Готовила напитки, принимала заказы, разговаривала с посетителями и старалась запомнить постоянных клиентов.
Кофейня довольно быстро стала пользоваться популярностью. Людям нравилась спокойная атмосфера, свежая выпечка и то, что я сама встречала гостей и следила за качеством каждого заказа.
Через несколько месяцев я уже могла уверенно оплачивать аренду, закупать продукты и возвращать кредит по графику.
Однажды днём я вышла в зал, чтобы отнести заказ за дальний столик, и вдруг увидела знакомую женщину.
Виктория Павловна.
Я не сразу узнала её. Она заметно похудела, лицо осунулось, вокруг глаз появились глубокие морщины. Вместо дорогого костюма на ней была простая куртка, а волосы выглядели небрежно уложенными.
Она сидела одна, склонив голову над чашкой.
Я остановилась на мгновение, затем подошла к столику.
— Здравствуйте, Виктория Павловна.
Она вздрогнула и подняла глаза.
Увидев меня, женщина резко побледнела.
— Анна?.. Это действительно вы?
— Да.
Она посмотрела на помещение, затем снова на меня.
— Это… ваше заведение?
— Моё. Я открыла кофейню несколько месяцев назад.
Виктория Павловна медленно поднялась. Казалось, она собиралась немедленно уйти, лишь бы не оставаться со мной наедине.
— Простите… Я не знала, что это ваша кофейня.
— Вам не нужно уходить.
Она замерла.
— Но после всего, что я сделала…
— Я не собираюсь устраивать вам сцену. Вы пришли сюда как посетитель. И можете спокойно допить свой кофе.
Она смотрела на меня с недоверием.
— Я не заслужила такого отношения.
— Возможно. Но я не хочу становиться человеком, который унижает других только потому, что теперь у него есть возможность это сделать.
Я направилась к стойке, приготовила свежий капучино и вернулась к столику.
— Этот напиток за счёт заведения.
Виктория Павловна посмотрела на чашку так, словно не понимала, что происходит.
— Почему вы это делаете?
— Потому что могу. И потому что мне больше не нужно никому ничего доказывать.
Она медленно села. Я поставила перед ней кофе и отошла к другим посетителям.
Виктория ещё долго сидела за дальним столиком. Когда она наконец поднялась, то молча направилась к выходу. У самой двери на секунду остановилась, будто хотела что-то сказать, но затем всё-таки ушла.
Я не стала её останавливать.
В тот вечер, закрывая кофейню, я вспомнила тот день, когда Виктория Павловна заставила меня оттирать пол перед всем отделом.
Тогда я стояла с тряпкой в руках и старалась не показать, насколько мне больно. Я боялась потерять работу, боялась, что не смогу закончить начатое, и не знала, чем всё закончится.
Теперь всё было иначе.
Я сама создала своё дело. Сама принимала решения, отвечала за ошибки и радовалась результатам. Я больше не зависела от чужого мнения о моей одежде, происхождении или семейном положении.
И впервые за долгое время почувствовала настоящую гордость за себя.
Глава 10. Письмо, которое мама не успела мне передать
В тот вечер я вернулась домой позже обычного. Уставшая, но довольная, я разобрала покупки, проверила записи по расходам и решила наконец навести порядок в шкатулке, где хранились мамины вещи.
Я редко открывала её. После смерти мамы прошло много лет, но некоторые воспоминания до сих пор причиняли боль. В шкатулке лежали старые фотографии, несколько украшений, открытки и маленькие безделушки, которые она когда-то берегла.
Перебирая вещи, я обнаружила конверт, которого прежде не замечала.
Бумага пожелтела по краям. На лицевой стороне маминым почерком было написано моё имя.
Я долго держала конверт в руках, прежде чем решилась его открыть.
Внутри лежал листок, сложенный вдвое.
Я начала читать.
«Аня, если ты когда-нибудь найдёшь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Мне трудно писать такие слова, но я не хочу, чтобы ты всю жизнь жила, не зная правды.
Твой отец знал, что Светлана может причинить тебе вред. Он видел то, чего не хотел признавать, и всё равно не остановил её тогда, когда это было необходимо.
Я не пишу это для того, чтобы ты возненавидела его. Александр слабее, чем кажется окружающим. Он умеет принимать решения в делах, может справляться с большими трудностями, но в собственной семье часто предпочитает закрывать глаза на то, что причиняет ему боль.
Он любит тебя, Аня. В этом я никогда не сомневалась. Но любовь не всегда означает, что человек способен поступить правильно.
Если однажды ты узнаешь правду, постарайся понять его. Не оправдывай всё, что он сделал, но и не позволяй прошлому лишить тебя будущего.
Прости его, если сможешь.
Мама».
Я перечитала письмо несколько раз.
Сначала мне показалось, что я неверно поняла написанное. Потом я снова прочитала каждую строчку, надеясь найти объяснение, которое сделало бы эти слова менее тревожными.
Отец знал, что Светлана опасна?
Что именно он видел? Почему не остановил её? О чём мама пыталась предупредить меня?
Я вспомнила, как отец говорил, что давно замечал напряжение между нами, но предпочитал считать его обычными семейными разногласиями. Однако письмо звучало совсем иначе.
Мама утверждала, что он знал нечто важное ещё до её смерти.
Я не могла просто отложить письмо и сделать вид, будто ничего не произошло.
В этот момент зазвонил телефон.
На экране высветилось имя отца.
Я несколько секунд смотрела на него, прежде чем ответить.
— Привет, пап.
— Аня, как прошёл день? — спросил он бодро. — В кофейне всё хорошо? Не слишком много посетителей?
— Всё нормально.
Он что-то рассказывал о своих делах, но я почти не слушала. В голове крутились слова из письма.
— Пап, — наконец перебила я его.
— Да, доченька?
Я сжала листок в руке.
— Нам нужно поговорить. Серьёзно.
На другом конце линии наступила пауза.
— Что случилось? — спросил отец уже совсем другим голосом.
— Я нашла мамино письмо.
Он замолчал.
Я услышала только его дыхание.
— Аня… — произнёс он наконец. — Что именно ты прочитала?
Моё сердце забилось быстрее.
— Там написано, что ты знал, насколько опасной может быть Светлана. Что ты видел какие-то вещи, но не остановил её. Пап, о чём она говорила?
Он долго не отвечал.
— Я не хочу обсуждать это по телефону, — сказал он наконец.
— Хорошо. Тогда приезжай завтра.
— Аня, пожалуйста, дай мне время…
— Я слишком долго жила, не зная правды. Теперь хочу услышать её от тебя.
В трубке снова стало тихо.
— Я приеду, — сказал отец.
Я завершила разговор и опустила телефон на стол.
Письмо всё ещё лежало у меня в руке. Я осторожно сложила его и убрала обратно в конверт.
За окном темнело. На улице проезжали машины, в соседнем доме зажигались окна, а в моей маленькой квартире было тихо.
Я не знала, что именно откроется завтра. Возможно, отец сумеет объяснить мамины слова. Возможно, мне придётся узнать о прошлом нечто такое, к чему я совершенно не готова.
Но теперь я больше не боялась задавать вопросы.
Когда-то начальница называла меня колхозницей, потому что считала, что дорогая одежда и положение в обществе определяют ценность человека. Мачеха с сестрой пытались убедить меня, что без отцовских денег я никто. А я всё это время пыталась доказать, что могу жить самостоятельно.
Я доказала это самой себе.
Теперь у меня было собственное дело, любимая работа и право самой решать, кому доверять.
Но оставалась тайна, которую я не могла разгадать без помощи отца.
Я посмотрела на мамино письмо и тихо произнесла:
— Завтра я всё узнаю.
Впереди меня ждал ещё один непростой разговор. И на этот раз я не собиралась отступать.
Потому что я больше не была той девушкой, которую можно унижать, запугивать или заставлять молчать.
Я была Анной Александровной. Я сама построила свою жизнь и научилась отстаивать собственное достоинство.
И какой бы ни оказалась правда, я встречу её с открытыми глазами.