В замке провернулся ключ. Олеся, не оборачиваясь, потянулась за тарелками и принялась раскладывать по ним дымящийся ужин. Четверг как четверг. На работе после сдачи годового отчёта наступило недолгое затишье, и ничто не предвещало беды.
Руслан на кухню не шёл. В комнате что-то шуршало и хлопало. Олеся не торопила: освободится, сам придёт, еда не остынет. Она занялась посудой. Детей накормила раньше, поэтому в раковине уже ждала груда детских тарелок. Всё перемыла, вытерла руки, а муж так и не появился.
Тогда она заглянула в комнату. Руслан копался в ящике с семейными бумагами.
— Потерял что-нибудь? — спросила Олеся, ни о чём не догадываясь.
— Свидетельство о браке, — отозвался он, не поднимая головы.
— Зачем оно тебе?
— Подаю на развод. На тебя, — произнёс Руслан обыденным тоном, будто сообщал, что закончился хлеб, и наконец повернулся. — Ты мне наскучила. Тоскливая, пресная, одно раздражение от тебя. Чтобы к завтрашнему дню духу твоего в моей квартире не было. Понятно?
— То есть разводишься, — тихо выдохнула Олеся. — А про детей ты подумал?
— Опостылели мне и твои дети, и твои вечные «надо»! — он сорвался на крик. — Хочу пожить для себя, а не для вас! — рявкнул он, задел жену плечом и пошагал к выходу. — К утру вас тут быть не должно! — донеслось с лестничной клетки.
Олеся закрыла за ним дверь и вернулась на кухню прибирать со стола. Ужинать он не станет, значит, еду нужно убрать.
Кто-то на её месте закатил бы истерику. Но что толку метаться перед тем, что давно стало неизбежным?
Они с Русланом познакомились на работе. История до скуки обычная: новенькая сотрудница и местный дамский угодник. Когда он начал ухаживать за тихой Олесей, её отговаривали все подряд. Но чувства упрямы. Она влюбилась, никого не слушала и на предложение руки и сердца ответила согласием, не задумавшись ни на секунду.
Прозрение пришло, когда она увидела мужа с другой собственными глазами. Тогда она ходила на седьмом месяце. Прямо на улице ей стало дурно, подскочило давление, и в больницу Олесю увезли, так и не дав высказать неверному супругу всё, что накипело.
В палате её соседкой оказалась женщина лет на десять старше. Во второй раз замужем, ждёт первенца от нынешнего мужа. Почти всю беременность лежала на сохранении, а дома муж один управлялся с двумя детьми от первого брака.
— Оль, советовать тебе не возьмусь, — сказала соседка. — Я сама двенадцать лет терпела. Но подумай, что дальше. Куда пойдёшь, на что жить? А может, это единичный случай: ты сейчас в положении, вот он и сорвался. Пока лежишь, прикинь, какой видишь свою жизнь: с ним и без него.
— Но он же мне изменил! — Олеся разволновалась.
— Я его не оправдываю. Только думать тебе придётся не одной о себе, а и о ребёнке. Где будешь жить, чем платить за жильё? Не руби сплеча, просто обдумай.
И Олеся думала. Лежала на больничной койке и перебирала варианты. Из имущества у неё был дом в посёлке, купленный после продажи родительской квартиры. Она приезжая, в городе без ипотеки жильё не потянуть, а ипотеку с её тогдашним доходом никто бы не одобрил. Поэтому она взяла дом в посёлке, в двадцати минутах от города.
После свадьбы они решили, что станут ездить туда как на дачу. Но чтобы жить там с малышом, требовалась серьёзная перестройка: удобства во дворе, отопление старое. Деньги на всё это добыть сложнее всего. В декрете ей сидеть предстояло года три, а потом возвращаться на службу. В посёлке детского сада нет, значит, придётся решать вопрос с городским. Сплошные трудности. Нужен был другой путь, а их оказалось немного.
Когда старшему, Егору, исполнилось четыре, Олеся уже всерьёз думала о разводе, но тут выяснилось, что она снова беременна. Не вовремя совсем, но что поделать. И вот муж решил уйти сам. Десять лет она ждала именно этого, поэтому приготовилась заранее. К тому же была юридически подкована, а в голове уже созрел чёткий план.
— Мам, а мы правда съезжаем? — Егор забрёл на кухню, и его вопрос вырвал мать из раздумий.
— Всё будет хорошо, не бойся. Мы останемся тут.
— А папа?
Мальчик смотрел на неё испуганно.
— У папы начнётся другая жизнь, а жить он будет в другом месте, — мягко ответила мать.
Чтобы дети не стали свидетелями возможной сцены, в субботу она попросила соседку присмотреть за ними вечером. Олеся была уверена, что днём Руслан в квартире не покажется. И не ошиблась.
Он явился около девяти вечера. И не один. Олеся даже не удивилась, кого он привёл. А вот влюблённая парочка изрядно опешила, застав на кухне хозяйку, спокойно моющую посуду.
— Ты что здесь делаешь? — Руслан растерялся и не знал, как себя вести, чтобы не уронить лицо перед новой спутницей.
— Живу. И собираюсь жить дальше. Но если ты против, давай присядем и обсудим условия развода.
— Жить ты здесь не будешь. Это моя добрачная квартира.
Руслана раздражало всё: у него на этот вечер были совсем другие планы.
— Я и дети здесь прописаны. Значит, имеем право проживать тут до совершеннолетия младшего, а это ещё тринадцать лет. Поэтому предлагаю всё же сесть за стол и поговорить спокойно, — Олеся произнесла это с лёгкой улыбкой, подчёркивая миролюбие.
— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь... — Руслан побагровел.
— Прекрасно понимаю. С отцом, который собирается выставить собственных детей на улицу. Твоей подруге, конечно, наплевать на чужих мальчишек, но ты-то обязан о них заботиться. Закон на моей стороне, и я не позволю тебе его обойти.
— Знаешь, дорогой, — вмешалась его спутница сладким голоском, нарочно желая уколоть Олесю, — я, пожалуй, пойду, а ты спокойно разберись со своей бывшей. Позвони потом.
— Но я... — только и смог выдавить Руслан, провожая взглядом свой несостоявшийся вечер.
Когда за любовницей захлопнулась дверь, он решил наконец выплеснуть на жену весь накопившийся яд, но её ровное лицо и холодный голос остановили его.
— Даже не начинай говорить, какая я ужасная. Я действую в интересах детей. Вариантов у тебя два: принять мои условия или проиграть всё в суде. Любой юрист подтвердит, что мы с детьми вправе здесь оставаться. Сейчас апрель, у детей школа и садик. За один вечер я нормальное жильё не найду, а потом каждое утро возить малышей с одного конца города на другой. Или ты предлагаешь поселить их на холодной даче? Как я оттуда буду отвозить их на занятия? Нет, как мать я этого не допущу.
А у тебя есть шанс блеснуть благородством перед окружающими и показать, что ты не подлец, а нормальный отец.
Говорила она таким ледяным тоном, что по спине Руслана пробежал холодок.
— Хочешь делить со мной свою любимую машину или лучше подпишем соглашение об имуществе?
От мысли, что новенький автомобиль придётся делить с женой, ему стало совсем не по себе.
— Что предлагаешь? — спросил он, едва сдерживая злость.
— Расходимся цивилизованно. Дети остаются со мной. Имущество не делим: каждый сохраняет то, что на нём записано. Газовый котёл, который я установила на даче в браке, мне делить не нужно, твоя машина тоже. Из техники заберу всё кухонное, детский компьютер и то, что покупали детям. Здесь мы остаёмся до лета, потому что рвать детей посреди учебного года я не хочу. Пока мы тут живём, коммунальные платежи беру на себя, чтобы всё было по-честному. А ты на время развода платишь алименты. Твоим детям на что-то жить.
— Значит, чтобы вернуть квартиру, мне надо просто подписать бумагу, что мне с твоей дачи ничего не нужно, — скривился Руслан.
— И подождать до каникул, — улыбнулась Олеся. — Да, и про работу. Если тебе будет тошно меня видеть, увольняться придётся тебе, а не мне: терять работу я не могу. Одних алиментов на двоих мало, а с двумя детьми найти новое место сложно. Плюс жильё, больничные, всё такое. И свою пассию тоже лучше уговори уйти по-хорошему: как только наш главбух узнает, что из-за неё развалилась семья, она её со света сживёт и подведёт под статью. У неё самой муж ушёл к молодой. Разлучниц она не выносит.
Последние слова Олеся произнесла с откровенной усмешкой, давая понять, что работа превратится для них в пытку.
— Договорились? — процедил Руслан. — Надо же, а казалась овечкой. Оказывается, у тебя и хватка есть.
— Есть. У каждой матери появляется, когда детям грозит остаться без крыши над головой.
Руслан ушёл, кипя от злости, какой не знал никогда в жизни. Разводиться ему пришлось на условиях Олеси, к большому неудовольствию новой подруги. Ей пришлось расстаться с отличным местом. Сам Руслан тоже предпочёл уволиться, лишь бы не видеть жену, которая так ловко обвела его вокруг пальца.
Олеся же выполнила все пункты их договора. К середине июня она с детьми съехала, оплатив даже последние квитанции. Старшего отправила в лагерь, младшего по утрам возила в садик и обратно. Иного варианта пока не было: её план не закончился. Руслана ждало продолжение.
Продолжением стала новая повестка в суд. Суть иска состояла в том, что Руслан, вместо того чтобы после развода выписаться из квартиры Олеси, воспользовался её отъездом на дачу и самовольно вселился обратно, да ещё и с сожительницей. Ключи у него остались, ведь вещи он так и не вывез. Но вместо того, чтобы забрать свои пожитки, он перебрался в квартиру сам.
Формулировка была безупречной. Особенно если учесть, что Руслан считал себя вернувшимся в собственную квартиру и понятия не имел, что год назад переоформил её на жену. На заседании он узнал, что квартира передана по генеральной доверенности. Ту самую доверенность он подписал собственной рукой, не прочитав ни строчки.
В их доме тогда шёл капитальный ремонт, а Руслан собирался якобы в командировку, на самом деле во Вьетнам, с очередной подругой. Жена объяснила, что как собственнику ему придётся подписывать бумаги на работы в квартире: меняли радиаторы. Какие радиаторы, когда его ждёт море? Тогда Олеся предложила ему спокойно ехать, оставив ей доверенность. Заботливая жена сама отвезла его к нотариусу, всё подготовила, и ему оставалось лишь расписаться перед вылетом. Он расписался прямо в кабинете нотариуса, не вчитываясь. Даже когда нотариус уточнил, знаком ли он с текстом, Руслан заверил, что они с женой всё обсудили.
Это был юридический провал. Когда они вышли из зала, где судья постановил, что Руслану надлежит покинуть квартиру и сняться с регистрации, Олеся подошла к нему с самой милой улыбкой:
— Не расстраивайся. Подрастут дети, и я перепишу квартиру на них. Пусть будет честно: любящий папа оставил жильё сыновьям. Мне оно не нужно. А ты молодец, позаботился. Буду всем рассказывать, какой замечательный отец у моих мальчиков.
Она рассмеялась.
— А у тебя всё сложится отлично. Жена молодая, вместе сдвинете горы.
Руслан ничего не ответил, лишь окинул её злым взглядом и зашагал прочь. Молодой жены у него уже не было. Узнав, что квартира принадлежит не ему, а Олесе, пассия его бросила. Мало того что потеряла хорошую работу, так ещё и мужчина оказался без жилья, а нужен он был ей ровно ради жилья. Сорокалетним мужчинам двадцатипятилетние девушки достаются не из-за большой любви.
Олеся ехала с заседания на работу, улыбаясь. Когда она решила, что перед уходом обеспечит себе тыл, то не думала, что всё сложится так удачно. Все эти годы она вкладывала деньги в свой дом: пристроила тёплый санузел с душем. Когда в посёлок провели газ, организовала подключение, причём деньги на него дал сам Руслан: у него тогда был очередной роман, он витал в облаках и мало что слушал. Сделала ремонт, купила хорошую мебель, поставила новые заборы и понемногу откладывала на машину. И всё это за спиной мужа, который ни разу там не появился.
А вот капитальный ремонт дома помог ей провернуть сделку с недвижимостью. Поскольку все платежи по квартире шли через неё, Руслан ничего не заподозрил. Она даже специально дождалась последних квитанций, чтобы он их не увидел, и только потом уехала на дачу.
Мучила ли её совесть? Нет, она думала о детях. Руслан женился на ней потому, что она была тихой, скромной и приезжей. Все эти годы он получал горячие ужины, выглаженные рубашки, уютный дом и красивых, не доставляющих хлопот детей. Идеальная картинка.
Только последняя пассия вскружила ему голову. Ей хотелось жить в собственной квартире с обеспеченным мужчиной, и на эту роль она выбрала женатого Руслана. Сам он разводиться не планировал: его вполне устраивали уютный быт и покладистая тихоня жена. Но вышло так, как вышло.
В сорок лет начинать заново непросто, хотя пустым его положение не назовёшь: в гараже стоял дорогой автомобиль. Теперь Руслану предстояло решить, что для него важнее: сохранить машину и скитаться по съёмным углам или расстаться с ней ради собственных стен в кредит. Но рассказ об этом уже требует отдельной главы.