Когда она открыла глаза, над ней потрескивали толстые сосновые брёвна. Пахло дымом, сушёными травами и чем-то горячим. Она лежала на широкой деревянной лавке, укрытая тяжёлым шерстяным одеялом. Левая нога была туго перевязана.

— Очнулась, — спокойно сказал Роман, ставя на стол глиняную миску. — Выпей бульон. Медленно.

Оксана попыталась сесть, но голова закружилась.

— Почему вы помогли мне?

Он пожал плечами.

— Потому что живого человека нельзя оставлять снегу.

Ответ прозвучал так просто, что она не сразу нашла, что сказать.

Следующие дни сливались один в другой. За окном мела метель. Роман уходил затемно, приносил дрова, проверял силки, кормил коз. Возвращаясь, всегда ставил перед ней горячую еду и молча менял повязки. Он оказался неразговорчивым человеком, но грубости в нём не было. Если спрашивал, не болит ли, то ждал ответа. Если видел, что ей трудно подняться, просто подавал руку.

Через неделю Оксана уже могла осторожно наступать на ногу.

— Перелома нет, — сказал он. — Но старую травму вы никто не лечил.

Она только грустно усмехнулась.

— Некогда было.

Вечерами они сидели у печи. Постепенно разговоров становилось больше. Роман рассказал, что давно живёт один. Родители умерли несколько лет назад, а невеста когда-то уехала в город и не вернулась. Он привык рассчитывать только на себя.

Оксана тоже рассказала всё. И про мать, и про отца, и про Галину, и про тот день в лесу.

Роман долго молчал.

— Значит, они были уверены, что ты не выберешься.

Она кивнула.

Прошёл почти месяц.

Однажды в дверь громко постучали.

На пороге стоял её отец. Осунувшийся, с красными от мороза щеками. За ним переминалась Галина.

— Оксана... — начал он.

Она смотрела спокойно.

— Мы тебя искали.

Роман ничего не сказал, только встал рядом.

Оксана впервые увидела, как отец отвёл глаза.

— Искали? — тихо спросила она. — Через месяц?

Галина поспешила вмешаться:

— Мы думали, ты сама ушла...

— В лес зимой? Без еды? С больной ногой?

Ответить было нечего.

Отец тяжело вздохнул.

— Прости меня.

Она ждала этих слов долгие годы. Раньше ей казалось, что после них станет легче. Но внутри было только спокойствие.

— Я прощаю, — сказала она. — Но назад не вернусь.

Отец ещё постоял, словно хотел что-то добавить, потом медленно повернулся и ушёл. Галина пошла следом, ни разу не оглянувшись.

Когда шаги затихли, Роман тихо спросил:

— Не жалеешь?

Оксана посмотрела в окно, где снег уже начал таять.

— Жалею только о том, что столько лет пыталась заслужить любовь людей, которые давно всё решили.

Весна пришла поздно. Вместе с ней вернулась жизнь. Оксана снова научилась ходить без палки, ухаживала за огородом, доила коз, сушила травы. Дом постепенно перестал казаться чужим.

Однажды вечером Роман долго вертел в руках деревянную кружку.

— Есть разговор.

Она улыбнулась.

— Слушаю.

Он заметно смутился.

— Я не мастер красивые слова говорить. Но без тебя хата уже не кажется домом. Если захочешь... оставайся не как гостья. Стань моей женой.

Оксана долго молчала. Не потому, что сомневалась. Просто впервые в жизни ей предложили остаться не из жалости, не из расчёта и не потому, что так было удобно.

Она подошла к нему и осторожно взяла его за руку.

— Согласна.

Свадьбу сыграли летом. Скромную, без богатства и громких речей. Соседи принесли хлеб, мёд, сыр и добрые пожелания. Никто не вспоминал прошлое, потому что настоящее оказалось важнее.

Иногда по вечерам Оксана выходила на крыльцо и смотрела на горы. Те самые, где однажды её оставили умирать. Она больше не чувствовала к ним страха.

Ей часто казалось, что судьба не всегда приходит в красивой одежде. Иногда она появляется в заснеженном лесу, с ружьём за плечом, молчаливым взглядом и простыми словами: «Жива?»

И порой именно этот вопрос становится началом новой жизни, в которой человека наконец ценят не за силу, здоровье или выгоду, а просто за то, что он есть.