Когда я наконец добралась туда, уже почти стемнело.
Я поставила чемоданы возле двери, села на старый деревянный стул и впервые за весь день позволила себе заплакать. Не тихо, как на похоронах. А по-настоящему — так, как плачут люди, которым больше не перед кем держаться.
Ночью началась гроза.
Ветер бился в стены, дождь барабанил по крыше. Я зажгла старую керосиновую лампу и решила разобрать вещи. Хотелось хотя бы чем-то занять руки.
Я открыла первый чемодан. Там была одежда.
Во втором — несколько книг, старое одеяло и фотография Таддеуса, которую я успела забрать из своей комнаты, пока невестка не заметила.
Я поставила фотографию на стол.
— Прости меня, сынок, — прошептала я. — Я не смогла тебя защитить.
В этот момент под ногой что-то громко хрустнуло.
Я замерла.
Пол подо мной слегка просел.
— Господи…
Я осторожно отступила, но доска вдруг провалилась полностью. Я едва успела схватиться за край стола.
Под половицей зияла тёмная дыра.
Сначала я испугалась. Потом увидела внизу металлический уголок.
Я взяла лампу и наклонилась.
Там лежала небольшая железная коробка.
Сердце у меня заколотилось.
Я достала коробку, долго очищала её от пыли и заметила на крышке выгравированные буквы: «Для мамы. Открыть, когда меня не станет».
У меня задрожали руки.
Внутри лежали документы, флешка и конверт.
Я открыла письмо.
«Мама, если ты читаешь это, значит, я не смог сказать тебе всё лично.
Я знаю, как с тобой обращается жена. Я пытался решить проблему, но понял, что однажды она может остаться с тобой наедине.
Дом никогда не должен достаться ей полностью.
Я оформил отдельный траст. Часть имущества принадлежит тебе. Документы внутри подтверждают это. А если она попытается выгнать тебя, позвони адвокату, номер которого я оставил ниже.
И ещё одно.
Не верь словам, что я якобы хотел оставить ей всё».
Я перечитала письмо три раза.
Потом увидела флешку.
На ней было всего несколько файлов.
Я нашла старый ноутбук в шкафу и каким-то чудом он включился от аккумулятора.
На записи появился Таддеус.
Он сидел в своей машине и выглядел уставшим.
— Мам, если ты это смотришь, значит, случилось то, чего я боялся. Я не знаю, сколько у меня времени. Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не хотел, чтобы ты оказалась одна.
Я закрыла рот ладонью.
Он рассказал, что незадолго до смерти узнал о долгах своей жены и её попытках продать часть имущества. Поэтому он заранее изменил документы на дом и оставил мне юридически защищённую долю.
На следующий день я позвонила адвокату.
Через несколько недель началось разбирательство.
Невестка сначала смеялась.
Потом перестала.
Когда суд признал документы действительными, она потеряла контроль над домом.
Но я не стала возвращаться туда жить.
Я продала свою долю и купила небольшой домик в городе.
А ту старую хижину в горах оставила себе.
Потому что именно там мой сын в последний раз позаботился обо мне.
Каждый вечер я ставлю его фотографию на подоконник.
И иногда мне кажется, что за окном слышны знакомые шаги.
Я больше не плачу.
Я просто говорю:
— Я нашла твоё письмо, Таддеус. И теперь знаю, что ты меня не бросил.