— …— но его тут же оборвали холодным голосом:
— Вы числитесь как пропавшие. На вас подали заявление.
Елена вздрогнула и вцепилась в рукав Аны.
— Мы ничего плохого не сделали… Мы просто ждали сына…
Полицейский посмотрел на них внимательнее — на их обувь, на дрожащие руки, на младенца у Аны на руках. Его лицо смягчилось.
— Мы знаем. Именно поэтому и ищем.
Выяснилось всё быстро и до боли просто. Сын, Родриго, снял деньги с их счетов, привёз родителей «на пару дней», а потом исчез. Думал, что старики тихо растворятся где-нибудь на окраине. Но Елена, ещё до поездки, на всякий случай оставила номер подруги в соцслужбах. Та и подняла тревогу.
И вот они сидели в отделении: тёплый чай в пластиковых стаканчиках, Изабелла спала на руках у Аны, впервые за день спокойно. Франсиско всё время повторял:
— Если бы не ты… если бы ты прошла мимо…
Ана только пожимала плечами.
— Я просто не смогла иначе.
Соцработница записывала что-то в папку и вдруг подняла глаза:
— Ана Мария, да? А вам самой есть где ночевать?
Ана честно покачала головой. И впервые за долгое время не почувствовала стыда.
Через два часа Франсиско и Елену отвезли в приют для пожилых — временно, но в тепло и безопасность. Перед уходом Елена обняла Ану так крепко, будто это была её родная дочь. Плакали обе.
— Ты нам жизнь вернула, девочка, — прошептала она. — Добро всегда возвращается. Всегда.
Когда дверь за ними закрылась, соцработница протянула Ане визитку.
— У нас как раз есть программа для молодых матерей. Жильё, помощь, работа. Не обещаю чудес… но шанс есть.
Ана смотрела на карточку, будто боялась, что она исчезнет. Изабелла заворочалась и улыбнулась во сне.
В ту ночь Ана впервые за долгое время спала в тёплой комнате. Не на улице. Не на лавке. И перед тем как уснуть, она подумала странную, но ясную мысль: иногда, когда у тебя почти ничего нет, именно в этот момент ты и находишь всё самое важное.