Случайно подслушала разговор свекрови за дверью и в тот же день подала на развод..

Тарелка из тончайшего фарфора выскользнула из рук Алины и разлетелась на мелкие осколки, едва коснувшись паркета. На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов.

— Ой, Алина, ну как же так? — раздался из гостиной мягкий, неприлично спокойный голос Марины Петровны. — Это же был чешский гарнитур. Мой подарок вам на новоселье. Ну ничего, ничего, не расстраивайся, милая. Разбитая посуда — это к счастью.

Алина замерла, глядя на белые осколки. «К счастью», — мысленно повторила она, чувствуя, как внутри закипает глухая обида. За три года брака с Игорем она привыкла к этой удушающей, приторной вежливости свекрови. Марина Петровна никогда не кричала. Она уничтожала аккуратно, с улыбкой на губах и неизменным «милая» в каждом припеве.

Игорь, её муж, в это время как обычно сидел в кабинете, уткнувшись в рабочий ноутбук. Для него мир был прост и понятен: есть его обожаемая мама, утончённая женщина с безупречными манерами, и есть Алина — любимая жена, которой просто нужно «понять мамину специфику».

— Алин, ну ты чего там застряла? — Игорь заглянул на кухню, перешагивая через осколки, и приобнял её за плечи. — Мама права, не переживай. Давай я уберу, а ты иди присядь, отдохни. Ты сегодня бледная.

В его заботе всегда сквозила какая-то снисходительность. Алина вздохнула, выдавила из себя улыбку и послушно пошла в спальню