Катя уже стянула с плеча сумку и шла к окну, на ходу разматывая длинный шарф, когда перед ней вырос молодой мужчина в темном пиджаке с бейджем на лацкане. Он ее не коснулся, но встал так, что обойти его можно было только боком, задев чужой стул.

– Извините, этот столик не для вас, – сказал он ровно, с улыбкой, которая до глаз так и не добралась.

Ирина подошла следом, на ходу расстегивая пальто. За спиной у нее остались одиннадцать часов работы и две сорванные встречи, и в пятницу, в семь вечера, ей хотелось только сесть, вытянуть ноги и заказать что-нибудь горячее. Столик у большого окна стоял пустой, без таблички, с двумя сложенными салфетками и чистыми бокалами, а за стеклом по улице медленно ползли машины с включенными фарами.

– Он забронирован? – спросила Ирина. – Можно посмотреть, на какое время? Если ненадолго, мы успеем.

– Брони нет, – администратор чуть наклонил голову, и на бейдже блеснуло имя: Максим. – У нас есть определенная категория гостей, для которых предусмотрена отдельная посадка. Свободные места есть дальше, у прохода.

Он показал рукой в глубину зала, где у распашных дверей кухни стоял маленький столик на двоих. Двери как раз хлопнули, официант вылетел оттуда с подносом и едва не снес спинку стула.

Катя медленно повернулась к Ирине, потом снова к Максиму. Ирина знала этот поворот головы еще со студенческого общежития: после него обычно кто-нибудь уходил плакать в туалет, и это всегда была не Катя.

– Подождите, какая категория? – Катя ткнула пальцем в соседний стол, где две женщины их лет ели салат и смеялись. – Вот они какая категория? А мы какая? У нас на лбу что-то написано?

– Я не обязан обсуждать внутренние правила ресторана с каждым гостем.

– С каждым гостем! – Катя хмыкнула так громко, что женщины за соседним столом подняли головы. – Ира, ты слышала? Мы теперь каждые гости!

Ирина посмотрела на свои ботинки, которые утром не успела почистить, на Катину куртку из торгового центра, на собственную сумку с рабочими папками, торчащими из-под молнии, и вдруг ясно увидела все, что этот человек успел рассмотреть за три секунды, пока они шли от двери.

– Позовите, пожалуйста, старшего менеджера, – сказала она.

– За размещение гостей отвечаю я, – Максим улыбнулся шире. – Решение уже принято.

– Пошли отсюда, – Катя сорвала шарф с шеи и скомкала его в кулаке. – Через дорогу грузинское место, там хоть хинкали нормальные и никто не смотрит на тебя, как на таракана. Ира, пошли, я тебя прошу!

Ирина неожиданно для себя покачала головой. Уйти сейчас значило согласиться, что их выставили за дверь, только без рук. Скандала ей не хотелось совсем, но и уходить молча, под эту гладкую улыбку, она почему-то не могла.

– Мы останемся, – сказала она Максиму. – Сядем у кухни. А вы пока выясните, где можно прочитать ваши правила посадки.

Катя уставилась на нее с изумлением, швырнула шарф на спинку стула у прохода и села так, что ножки скрежетнули по плитке. Ирина устроилась напротив и, пока снимала пальто, пересчитала пустые столы, которых в зале оказалось четыре, не считая того, что у окна.

Максим принес меню, положил его на край стола и придержал пальцами.

– Сразу предупреждаю, столик желательно освободить примерно через час, – сказал он. – Вечером у нас высокая загрузка.

– Высокая загрузка, – повторила Катя, оглядывая полупустой зал. – Где? Покажите мне, где она! Если мест полно, почему нас не посадили у окна?

– Столик может понадобиться важным гостям. Такие решения с посетителями не обсуждаются.

– А с кем обсуждаются? – спросила Ирина. – Пригласите управляющего, я задам вопрос ему, и вы больше не будете тратить на нас время.

Максим перестал улыбаться, и лицо у него сразу сделалось моложе и злее.

– Я не вижу смысла отвлекать руководство из-за обычной посадки.

– Хорошо. Как ваша фамилия и должность?

– Зачем вам?

– Затем, что вы сейчас отказали мне в управляющем, и я хочу знать, кто именно это сделал.

Он помедлил, потом назвал фамилию и должность, Ковалев, старший администратор зала, назвал отчетливо и с ленцой, как диктуют номер телефона пожилому человеку. Ирина достала телефон и прямо при нем набрала в заметках: Максим Ковалев, ст. администратор, пятница, 19:10, столик у окна, «не для вас». Максим усмехнулся и пошел к стойке, по дороге поправив на чужом столе салфетку. Катя проводила его взглядом и сообщила вполголоса, что сейчас возьмет вилку и воткнет ему прямо в бейдж.

Через несколько минут дверь открылась, и в зал вошел мужчина в сером костюме, с телефоном у уха. Максим выскочил из-за стойки быстрее, чем официант из кухни, принял у него пальто и что-то сказал с той же улыбкой, только теперь она добралась до глаз. Он сам довел гостя до окна, сам выдвинул стул и смахнул со скатерти несуществующую крошку.

– Брони у него, конечно, тоже нет, – сказала Катя. – Спорим?

Мужчина убрал телефон, сел, оглядел зал и вдруг привстал.

– Ирина? Ирина Андреевна? – Он уже шел к ним, улыбаясь. – Вот это встреча. Сергей, мы с вами на юбилее у Лапиных рядом сидели, помните? Вы мне еще про балкон рассказывали.

Ирина вспомнила длинный майский стол и этого Сергея, который полвечера жаловался на прорабов, и поднялась пожать ему руку. Максим стоял в двух шагах с меню, и краем глаза Ирина видела, как он переводит взгляд с Сергея на нее, с нее на Катю, на Катину куртку на спинке стула и обратно.

– А вы почему тут, у кухни? – Сергей кивнул на распашные двери, которые снова хлопнули. – Там у окна полно места.

– Столик у окна предназначен для особых гостей, – быстро вставил Максим. – Свободные места распределяются по внутренним правилам.

Сергей удивленно поднял брови и посмотрел на администратора.

– Я сюда лет пять хожу, наверное. Ни разу про такое не слышал.

– Правила обновлялись.

Сергей повернулся к Ирине, и по тому, как он уже набрал воздуха, было ясно, что хватит одного ее слова, чтобы он устроил разбор на весь зал. У Ирины загорелись уши. Втягивать в это человека, которого она видела один раз в жизни, а тем более объяснять ему, чья она жена, ей хотелось меньше всего на свете.

– Я уже попросила объяснить правила, – сказала она. – Жду ответа.

Сергей посмотрел на Максима, потом на пустой стол рядом со своим, потер подбородок и вернулся к окну, бросив через плечо, что если что, он рядом. Максим налил ему воды и больше в их сторону не глядел.

– Ты нормальная вообще? – зашипела Катя, перегнувшись через стол. – Он бы этого павлина сейчас по стенке размазал! Тебе что, жалко было?

– Мне не жалко. Мне противно через знакомых.

– Противно ей! А мне противно каждые две минуты получать дверью по спине!

Заказ они сделали в семь двадцать: Ирина взяла суп и утку, Катя пасту с морепродуктами и бокал белого. К без десяти восемь на столе стояли только хлебная корзинка и пустой Катин бокал. За это время пара, севшая после них у колонны, получила горячее, а Сергею у окна принесли стейк, и он резал его, разговаривая по телефону.

На этот раз Максим подошел сам, без официанта.

– Кухня задерживает ваш заказ, большая загрузка, – сообщил он.

– Да? – Катя развернулась на стуле всем корпусом. – А им кухня не задерживает? Они пришли после нас, я видела, как они пальто снимали! Проверьте, может, вы наш заказ вообще потеряли?

– У нас действует приоритетное обслуживание. Некоторым гостям приходится ждать дольше.

Ирина положила ладонь на скатерть.

– Подождите. Это официальное правило? Где-то написано, что вы обслуживаете людей в зависимости от статуса?

– Ресторан – коммерческое заведение, – Максим заговорил быстрее, и голос у него стал выше. – Администрация вправе сама решать, кому уделять больше внимания.

Катя выдернула из сумки телефон, ткнула в экран и подняла его на уровень лица.

– Повторите еще раз, пожалуйста, медленно. Я записываю для руководства, чтобы ничего не перепутать.

– Уберите телефон.

– Не уберу!

– Уберите телефон, я сказал! – Максим шагнул к столу, и хлебная корзинка поехала от его бедра к краю.

Катя вскочила так резко, что стул у нее за спиной опрокинулся и грохнул о плитку, и в зале разом стихли все разговоры, даже Сергей у окна опустил телефон.

– Ты на меня не ори! – Катя трясла телефоном у него перед носом. – Ты кто такой вообще?! Кто ты такой, чтобы меня к кухне сажать и кормить через час?! Я тебе что, с вокзала пришла?!

– Вы мешаете другим гостям.

– Это ты мешаешь мне ужинать!

Корзинка все-таки съехала со стола, ломтики хлеба рассыпались по полу, и Катя наступила на один, даже не заметив. Ирина встала, взяла подругу за запястье и держала, пока та не перестала дергать рукой.

– Катя, сядь. Сядь, пожалуйста, – Ирина подняла стул и повернулась к Максиму, стараясь говорить ровнее, чем получалось. – Запись разговора не отменяет вашей обязанности объяснить правила обслуживания. Я все еще жду объяснений.

Максим одернул пиджак, покосился на рассыпанный хлеб, потом на Ирину.

– Такие жалобы обычно ничего не меняют, только портят впечатление от вечера, – сказал он и, уже отходя, бросил через плечо: – В следующий раз вам лучше выбирать заведение попроще.

Катя рванулась было следом, но Ирина удержала ее за рукав. Утку принесли через пятнадцать минут, холодную по краям, и Ирина съела ее всю, кусок за куском, упрямо, не поднимая глаз от тарелки. Счет она оплатила полностью и чаевые оставила тоже, хотя Катя шепотом кричала, что это идиотизм чистой воды.

Домой Ирина вернулась в половине одиннадцатого и швырнула ключи на тумбу с такой силой, что они улетели за нее и звякнули об пол. Игорь сидел на кухне с ноутбуком и тарелкой гречки, которую разогрел себе сам, и поднял голову на этот звон.

– Ты чего? – спросил он.

Рассказывать она начала стоя, прямо в пальто, потом села на табуретку, потом снова вскочила, потому что сидеть не получалось. Игорь слушал, отодвинув гречку, и где-то на середине заметил, что, может, это просто недоразумение с бронью, такое бывает.

– Недоразумение?! – Ирина схватила его тарелку и с грохотом бросила в раковину, гречка разлетелась по всей мойке. – Он сказал, что столик не для меня! Посадил нас к кухне, как прислугу, час не нес еду, а потом посоветовал ходить куда попроще! Это, по-твоему, недоразумение?!

– Ир, я не про то...

– А про что?! Ты всегда так! Тебе рассказывают, а ты сразу ищешь, где человек сам виноват!

Игорь спорить не стал, дождался, пока она выдохнется, и спросил, называл ли администратор какие-то конкретные правила или только ссылался на особый статус гостей. Вопрос прозвучал странно, слишком по-деловому, и Ирина от неожиданности ответила честно, что никаких правил не было, одни слова. Она вытащила телефон и сунула ему под нос заметку с фамилией.

Игорь прочитал заметку, потом перечитал еще раз, медленно, и переспросил название ресторана, хотя она называла его уже дважды. Ирина вспомнила, как месяц назад он упоминал какое-то новое направление и отмахивался от расспросов, но сейчас ей было совсем не до этого.

– Ты там говорила, кто ты? – спросил он. – Про меня что-нибудь, фамилию?

У Ирины от возмущения даже голос сел.

– Ты сейчас серьезно? – Она схватила со стола хлебную тарелку и швырнула ее в раковину, прямо на гречку, и тарелка раскололась пополам. – Ты думаешь, я хожу по ресторанам и твоей фамилией размахиваю?! Я Сергею, знакомому Лапиных, слова не сказала, хотя он сам рвался! Я хотела посидеть с Катей и заплатить за свой ужин, как все нормальные люди! Как все!

Игорь посмотрел на две половинки тарелки, потом на нее и неожиданно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Это правда хорошо.

– Что тут хорошего?!

Отвечать он не стал, взял ноутбук и ушел в кабинет, по дороге коротко тронув ее за плечо. Ирина принялась выбирать осколки из гречки, порезала палец, выругалась в голос и сунула руку под холодную воду. Минут через десять она заглянула в кабинет спросить про пластырь и увидела, что Игорь сидит спиной к двери, а на экране у него открыт какой-то список контактов, и одна строка, с подписью «управляющий», выделена синим. Услышав ее шаги, он закрыл крышку ноутбука.

– Рабочее, Ир. Иди палец заклей.

– Только не вздумай звонить своим знакомым и жаловаться, – сказала она, прижимая к порезу кухонное полотенце. – Я этого не просила.

– Знакомым звонить не буду, – ответил Игорь и улыбнулся так, что ей это совсем не понравилось.

***

В субботу Максим пришел к одиннадцати, как обычно, и еще в гардеробе узнал от бармена Димы, что Олег Дмитриевич с девяти утра сидит у себя и уже дважды про него спрашивал. По субботам управляющий раньше полудня не появлялся никогда, и Максим, поднимаясь по служебной лестнице, перебрал в голове все возможные причины, от недостачи в баре до вчерашней скандалистки с телефоном. На скандалистку он поставил меньше всего.

Олег Дмитриевич встретил его стоя, не поздоровался и подвинул по столу свой мобильный с включенной громкой связью.

– Это новый владелец, – сказал он сухо. – Отвечай на вопросы.

Максим присел на край стула. Слухи о продаже ресторана ходили по залу с конца лета, повара шептались то про москвичей, то про какую-то сеть, то про то, что всех разгонят к Новому году, но толком никто ничего не знал.

– Максим, доброе утро, – голос в трубке был спокойный, почти скучный. – Меня зовут Игорь Витальевич. Расскажите, пожалуйста, что вчера около семи вечера произошло со столиком у окна.

– А что произошло? – Максим покосился на управляющего, но тот отвернулся к окну. – Пришли две женщины без брони, я предложил им свободные места. Столик у окна мы придерживали для важных клиентов, вечером ожидалась загрузка.

– Бронь на него была?

– Конкретной не было, но...

– Кто распорядился держать столик?

– У нас так принято.

– Где это записано? Правила приоритетной посадки, приоритетного обслуживания, про которые вы вчера говорили гостям. Где я могу их прочитать?

Максим молчал так долго, что Олег Дмитриевич постучал пальцем по столешнице.

– Нигде, – выдавил наконец Максим. – Я решил сам. Мы всегда так делали с постоянными, с теми, кто хорошо оставляет. Это нормальная практика, прежний хозяин сам говорил...

– Я понял. Максим, у меня к вам просьба. Не меняйте сейчас формулировки и не согласовывайте объяснения с коллегами, договорились? Вечером я приеду и проведу встречу с Олегом Дмитриевичем и командой.

Связь оборвалась, и зеленая полоска вызова на экране погасла. Максим взял телефон управляющего, зачем-то повертел его в руках и протянул обратно экраном вниз.

– Это та, с телефоном? – спросил он. – Она что, нажаловалась кому-то?

– Понятия не имею, кто кому жаловался, – Олег Дмитриевич сунул мобильный в карман. – Я с ним за месяц третий раз разговариваю, и он ни разу ни на кого голос не повысил. Лучше бы орал, честное слово. Иди работай.

Весь день Максим сам открывал входную дверь каждому гостю, даже студентам в пуховиках, и сам провожал их к столам. К пяти часам официантка Лена осторожно спросила, не заболел ли он, и Максим рявкнул на нее так, что она выронила стопку меню прямо в проходе.

Игорь приехал в начале девятого, в обычной куртке и без всякого предупреждения. Максим встретил его у стойки, вежливо спросил про бронь и уже потянулся за меню, когда из-за спины выскочил Олег Дмитриевич и громко, на весь холл, представил гостя как нового владельца. Максим услышал знакомое спокойное «добрый вечер» и положил меню обратно на стопку так аккуратно, будто оно было стеклянное.

Игорь попросил собрать людей после основной посадки, а пока полтора часа ходил по залу сам. Он постоял у окна, посидел за маленьким столом у кухни, где двери хлопали ему в спину, спросил у Лены, как она решает, кого куда сажать, и Лена, покраснев, кивнула на Максима. Записей Игорь не делал, только один раз сфотографировал на телефон пустой стол у окна с табличкой «Резерв», которую кто-то поставил днем.

К одиннадцати стулья в зале уже стояли на столах ножками вверх, повара вышли в фартуках, бармен Дима протирал стакан, пока Олег Дмитриевич не забрал его у него из рук.

– Мои действия продиктованы интересами бизнеса, – начал Максим, не дожидаясь вопроса. – Постоянных клиентов надо удерживать, на них ресторан живет. Если я посажу к окну кого попало, а через десять минут придет человек, который каждую неделю оставляет тут по тридцать тысяч, куда я его дену?

– Брони в пятницу не было, – сказал Игорь. – Почему посетительницам отказали в свободном столике?

– Я же объяснил, держал место для гостей, которые оставляют большие счета и регулярно ходят.

– А как вы определили, что эти две женщины больших счетов не оставляют?

Максим открыл было рот, но ответил не сразу, и кто-то из поваров хмыкнул.

– По опыту, – сказал он. – Я шесть лет на входе стою, я людей с порога вижу.

– Кто дал вам право оценивать гостей по предполагаемому доходу и решать, кто достоин сидеть у окна?

– Так сложилось! Это традиция заведения, все так работали!

– Олег Дмитриевич, – Игорь повернулся к управляющему. – Письменный регламент на этот счет есть?

Управляющий потер шею и признал, что никакого регламента нет и никогда не было. Максим побагровел.

– То есть вы меня из-за одной истерички сейчас при всех...

– Я пока никого не увольняю, – перебил Игорь, и голос у него остался таким же ровным. – Олег Дмитриевич, к понедельнику мне нужны график бронирований, все внутренние инструкции, какие найдутся, и жалобы посетителей за последние три месяца. Все жалобы, включая устные, которые кто-то запомнил.

Лена у кассы уставилась в пол, а Дима полез под стойку за чем-то, что ему было срочно нужно именно сейчас.

Все воскресенье Ирина с мужем разговаривали дома только о продуктах и о том, кто заберет из химчистки его костюм. Игорь в пятницу пришел из кабинета за полночь, утром уехал рано и на вопрос «куда» ответил коротко, что по работе. В понедельник днем от него пришло сообщение: «Приезжай в восемь в тот ресторан. Хочу кое-что показать». Ирина перечитала его три раза, набрала «Ты издеваешься?», стерла и написала «Хорошо».

Она приехала одна, сразу после работы. Внутри было непривычно тихо для вечера, официанты ходили быстро и почти на цыпочках, а у входа стоял не Максим, а полный мужчина лет пятидесяти в мятом пиджаке.

– Ирина Андреевна? – Он шагнул навстречу. – Олег Дмитриевич, управляющий. Я вас по записи с камер узнал, простите. Садитесь, пожалуйста, за любой свободный столик, куда вам удобно.

– Правила посадки за одну ночь поменялись? – спросила Ирина, не двигаясь с места.

Управляющий поморщился, но глаз не отвел.

– Новый владелец проводит внутреннюю проверку. Нашлось несколько спорных решений в работе персонала, и ваш случай оказался не единственным. Я не прошу вас ничего отзывать, если вы об этом. Я хочу понять, давно ли у нас так принято.

Ирина хотела спросить, при чем тут новый владелец и откуда он вообще узнал про ее случай, но дверь служебного коридора открылась, и оттуда вышел Игорь с папкой под мышкой. Олег Дмитриевич отступил на два шага в сторону, как отступают от начальства, и Ирина посмотрела сначала на управляющего, потом на мужа, потом снова на управляющего.

– Это твое? – спросила она. – Ресторан этот, твой?

– Мой, – сказал Игорь. – Сделку закрыли три недели назад.

– Три недели.

– Ир, я хотел сначала разобраться, что тут происходит, а потом уже рассказывать...

– Ты знал! – Ирина ударила ладонью по стойке так, что подпрыгнула вазочка с конфетами. – Ты в пятницу сидел на кухне и все знал, а я там, как дура, тарелки тебе била и палец резала! И ты еще спрашивал, говорила ли я твою фамилию! Ты меня проверял, что ли?!

Двое официантов застыли у бара с подносами в руках. Игорь положил папку на стойку.

– Я проверял ресторан, – сказал он. – И мне надо было знать, что ты им сказала, потому что от этого зависело, о чем я буду с ними говорить.

– С ними! А со мной ты когда собирался говорить? С женой ты тоже сначала разобраться хотел, да?!

– Я собирался рассказать, когда пойму, что купил. Купил я, как выяснилось, вот это, – он кивнул на табличку «Резерв», которая так и стояла на пустом столе у окна. – А после твоего рассказа стало ясно, что проверку надо начинать не с бухгалтерии, а с того, как тут встречают людей с улицы.

Ирина выдернула из вазочки конфету, развернула ее, сунула в рот и только тогда заметила, что у нее трясутся пальцы.

Игорь снял табличку с окна, отдал ее управляющему и выдвинул стул.

– Садись. Пожалуйста.

– Подожди, – Ирина осталась стоять. – Ты его уволишь, потому что он нахамил твоей жене?

– Если я уволю его за то, что он нахамил моей жене, я буду таким же, как он, – Игорь сказал это негромко, но официанты у бара его услышали. – Отвечать он будет за то, что делал. А делал он много чего: за три месяца набралось одиннадцать жалоб, по грубости, по заказам, которые держали по сорок минут, и по столам, которые он раздавал своим знакомым без всякой брони.

Максим вышел из подсобки, будто его позвали, хотя никто его не звал. Пиджак он уже снял и стоял в одной рубашке, с бейджем, пристегнутым к нагрудному карману.

– Можно я тоже скажу? – Он не смотрел на Ирину. – Меня этому прежний хозяин учил, Борис Аркадьевич. Он сам говорил: смотри на обувь, на часы, на сумку, хорошего гостя держи у окна, остальных подальше. Мне за это премию давали, если хотите знать! А теперь я один крайний?

– Возможно, так и было, – Игорь кивнул. – Только уважать постоянного гостя и унижать всех остальных – это разные вещи. Можно было придержать стол и сказать людям, что он занят через полчаса. Можно было предложить подождать. Вы выбрали сказать, что стол не для них, и посоветовать ходить куда попроще.

Максим дернул плечом и промолчал.

– До конца проверки вы не распределяете столики самостоятельно, – продолжил Игорь. – Посадку ведет Олег Дмитриевич или старший смены. Решение по вам примем после того, как разберем все жалобы и ваши объяснения.

– То есть я теперь кто, гардеробщик? – Максим сорвал бейдж с кармана, и булавка звякнула об пол. – Отлично, просто отлично!

Он ушел в подсобку, хлопнув дверью так, что звякнули бокалы на полке за баром. Олег Дмитриевич подобрал бейдж с пола и положил его на стойку рядом с папкой.

Ирина посмотрела на этот бейдж, потом на мужа.

– Мне его извинения перед всем коллективом не нужны, – сказала она. – И кого увольнять, решай сам, я в это не лезу. Я хочу одного: чтобы у вас висели нормальные правила бронирования, понятные любому человеку с улицы, и чтобы больше никто тут не говорил людям, что стол не для них.

– Будут правила, – сказал Игорь. – К концу недели.

Он снова выдвинул стул у окна и на этот раз отошел в сторону, оставив выбор ей. Ирина постояла еще немного, потом сняла пальто, повесила его на спинку и села. Подошедшей Лене она сказала, что меню возьмет сама, и Лена так растерялась, что принесла сразу два.

Правила появились в пятницу: на сайте, в карточке на стойке у входа и на маленьком листке под стеклом у кассы. Бронь фиксировалась в журнале, свободные столы занимались по очереди прихода, а о задержке заказа больше двадцати минут гостя предупреждали сразу. Олег Дмитриевич три вечера подряд сам стоял у входа и следил, как старшие смены рассаживают людей.

Проверка закончилась через неделю. Выяснилось, что Максим по меньшей мере дважды переставлял заказы в очереди кухни в пользу знакомых и обещал стол у окна приятелям своего двоюродного брата, не записывая брони. Ему предложили остаться официантом в зале с сохранением прежней ставки на три месяца. Максим отказался, сказал Олегу Дмитриевичу в кабинете, что новый хозяин с самого начала все решил, а это только спектакль, и написал заявление прямо там, на чужом бланке.

В ту же субботу Ирина с Катей встретились в ресторане по-настоящему, договорившись заранее. Дома за эту неделю ничего толком не наладилось: Игорь пытался рассказывать про поставщиков и аренду, Ирина слушала, кивала и спрашивала, что он еще забыл ей рассказать, и он каждый раз замолкал. В ресторан она шла с ощущением, что идет к нему на работу, и это ее раздражало.

У самой двери они столкнулись с Максимом. Он выходил с рюкзаком на одном плече и пакетом, из которого торчал свернутый зонт, и на секунду придержал для них дверь, а потом, узнав, так и остался стоять.

– Добрый вечер, – сказал он. – Я последний день, вещи забрал.

– Надо же, – Катя сложила руки на груди. – А заведение-то оказалось не такое уж и простое, да?

– Кать, перестань.

– Да ладно, пусть, – Максим переложил пакет в другую руку. – Я в тот вечер мог по-другому сказать. Мог попросить вас подождать минут десять или объяснить, что стол обещан, хоть и не был. А я на вас посмотрел и решил, что с вами можно не церемониться. Вот так.

Ирина стояла, засунув руки в карманы пальто.

– Вот именно этого я от вас в пятницу и ждала, – сказала она. – Объяснения. Но уговаривать вас, что вас правильно убрали, я не буду. И забывать, что было, тоже не обещаю, если вы на это рассчитываете.

– Я ни на что не рассчитываю, – Максим усмехнулся. – Все равно ваш муж меня бы съел, не за вас, так за что-нибудь еще.

Он вышел на улицу, и дверь за ним закрылась мягко, на доводчике. Катя проводила его взглядом через стекло и покачала головой.

У стойки их встретила незнакомая девушка с короткой стрижкой, проверила что-то в журнале и спросила, где им будет удобнее, у окна или ближе к бару, у окна сейчас как раз свободно.

– Ну все, – Катя толкнула Ирину локтем, когда они сели. – Дождались. Тот самый столик, из-за которого полресторана перетряхнули. Шампанского закажем?

– Не надо, – Ирина раскрыла меню. – Человек работу потерял, я не хочу это отмечать.

– Он сам ее потерял! Ир, ну ты как монашка, честное слово.

– Все равно не надо.

Минут через двадцать из служебного коридора вышел Игорь, кивнул Кате, сел на свободный стул рядом с женой и спросил, все ли в порядке с обслуживанием, не пришлось ли ждать.

– Мне сегодня просто принесли меню и спросили, где нам удобнее сидеть, – сказала Ирина. – Больше ничего.

Игорь хотел еще что-то сказать про правила и про новую девушку на входе, но Ирина пододвинула к нему меню и постучала по нему пальцем.

– Закажи себе сам, тут теперь всех одинаково обслуживают, – сказала она и повернулась к Кате. – Так что там у тебя с сантехником, он вернул деньги или опять обещает?

Катя закатила глаза и начала рассказывать про сантехника, размахивая вилкой, а Игорь поднял руку, чтобы подозвать официанта, и подождал своей очереди, пока тот рассчитывал пару за соседним столом.