Три года назад мы с Алексеем поженились и поселились в небольшой квартире. Но однажды муж сообщил, что его мать Лидия Сергеевна больше не может жить одна.
— Врачи настаивают на постоянном уходе. Я её единственный сын.
Через неделю свекровь переехала к нам. Она пользовалась инвалидной коляской, поэтому заняла нашу комнату, а мы перебрались на раскладушку в кухне.
Поначалу я жалела её и помогала во всём. Но вскоре просьбы превратились в требования: принести воду, поднять пульт, открыть окно или поправить подушку.
Затем начались придирки. Ей не нравились суп, пыль и непроглаженные полотенца. Алексей всё чаще вставал на сторону матери.
— Может, суп действительно пересолён? Мама почти ничего не съела.
— Она съела две тарелки.
— Наверное, из вежливости.
Через месяц я случайно вернулась домой и увидела Лидию Сергеевну возле холодильника. Она стояла на ногах и доставала мороженое.
Заметив меня, свекровь тут же опустилась на пол.
— Ева, помоги! Ноги подкосились!
Вечером я рассказала обо всём Алексею, но он мне не поверил.
— Мама не может ходить. У неё диагноз и инвалидность.
— Я видела её своими глазами!
— Тебе показалось. Ты устала.
После этого я стала наблюдать за свекровью. Она жаловалась, что не может достать книгу с полки, но сама легко перекатывала кресло через порог. Ночью говорила о боли, а утром выглядела совершенно здоровой.
Когда Лидия Сергеевна снова пожаловалась Алексею на меня, он предложил нанять сиделку.
— У твоей матери есть квартира. Почему она не живёт там?
— Пятый этаж, лифта нет.
— То есть она не может спускаться из-за паралича?
Алексей промолчал.
На следующий день я установила в квартире две миниатюрные камеры. Первые сутки ничего подозрительного не происходило, и я уже начала сомневаться в себе.
Но поздно вечером телефон завибрировал. На записи Лидия Сергеевна поднялась из кресла, подошла к шкафу и достала небольшую сумку.
В комнату вошёл Алексей.
Он посмотрел на мать и прошептал:
— Ты обещала, что моя жена ничего не узнает…..Продолжение тут:
Я несколько секунд не могла пошевелиться. Алексей стоял возле двери, а Лидия Сергеевна, забыв о своей «слабости», уверенно держалась на ногах.
— Ты обещала, что Ева ничего не узнает, — повторил он.
— Она всё равно скоро бы догадалась, — спокойно ответила свекровь. — Главное, чтобы ты успел уговорить её продать квартиру.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
Алексей заметил движение на экране телефона и резко обернулся. Я стояла в дверях с открытой записью в руках.
— Что это значит? — спросила я.
Лидия Сергеевна тут же схватилась за стену и начала изображать слабость.
— Ева, ты всё неправильно поняла…
— Я поняла достаточно. Вы обе ноги здоровы. И Алексей всё это время знал.
Муж опустил глаза.
— Я хотел тебе рассказать.
— Когда? После того как мы продали квартиру?
Лидия Сергеевна больше не притворялась. Она выпрямилась, отошла от кресла и подошла к столу.
— У Алексея нет выбора, — сказала она. — Я его мать. Он обязан мне помогать.
— Поэтому ты переехала к нам? Чтобы разрушить наш брак?
— Я переехала, потому что мне нужны деньги.
Она достала из сумки пачку документов. Там были кредитные договоры и уведомления от банков.
Оказалось, Лидия Сергеевна набрала несколько займов, заложила свою квартиру и теперь должна была крупную сумму. Если она не погасит долг, жильё продадут.
— Алексей обещал помочь, — продолжила она. — Вы продадите эту квартиру, выплатите мои долги, а потом будете жить где-нибудь попроще.
Я посмотрела на мужа.
— Ты действительно согласился?
— Я думал, что другого выхода нет, — тихо ответил он. — Мама сказала, что иначе окажется на улице.
— Она могла продать свою квартиру сама.
— Там уже почти нечего продавать. Всё заложено.
Я включила запись с камеры и положила телефон на стол.
— А теперь у меня есть доказательства, что ты обманывала всех нас.
Лидия Сергеевна побледнела.
— Ты не посмеешь…
— Посмею. Я вызову полицию, если ты не уйдёшь сегодня же. А Алексею придётся самому решить, кто для него семья: жена, которую он собирался обмануть, или мать, которая использовала его с детства.
Муж долго молчал. Потом подошёл к матери и впервые за всё время посмотрел на неё не испуганно, а с отвращением.
— Ты сказала, что не можешь ходить.
— Я хотела защитить тебя!
— Нет, мама. Ты хотела, чтобы я отдал тебе всё, что у меня есть.
Лидия Сергеевна попыталась снова сесть в кресло, но Алексей не помог ей.
— Встань, — сказал он. — Ты ведь можешь.
Свекровь замерла посреди комнаты. Впервые ей нечем было прикрыться.
Она собрала документы, несколько вещей и ушла тем же вечером. Коляска осталась в коридоре — больше всего она была ей не нужна.
Через несколько дней мы с Алексеем подали заявление о разводе. Он пытался объяснить, что боялся матери и не хотел потерять семью, но я больше не могла ему верить.
Лидия Сергеевна не была беспомощной женщиной в инвалидном кресле. Она оказалась человеком, который годами управлял сыном с помощью жалости и страха.
А Алексей слишком поздно понял: иногда родная мать может быть самым опасным человеком в доме.