Отец отказался дать денег на похороны матери, а потом пришёл делить её квартиру. Но уже через минуту его самоуверенность исчезла, когда он увидел, что завещала ему покойная жена.

Я стояла в больничном коридоре возле пустой койки, на которой ещё утром лежала мама. Телефон выпал из руки и разбился о кафель.

— Папа… Как ты можешь?

— Мы с Галиной двадцать два года в разводе. Мёртвым уже всё равно. Денег не проси — сами хороните.

На счету у мамы было сорок три тысячи рублей, а похороны стоили больше двухсот. Я написала отцу, попросив сто пятьдесят тысяч в долг.

Он ответил:

«Возьми кредит. Я не спонсор чужих похорон».

На следующий день мы похоронили маму. Отец не приехал. Его новая жена только прислала сообщение:

«Коля очень переживает. Просто он не любит кладбища».

Вечером после поминок в замке повернулся ключ. В квартиру вошёл отец — в дорогой одежде и с кожаным портфелем.

— О, поминаете? — усмехнулся он. — Приятного аппетита.

— Ты что здесь забыл? — вскочила тётя Зина.

— Квартира наполовину моя. Я здесь прописан.

Он достал папку.

— Где документы на гараж?

— Тебе сейчас только гараж нужен? — спросила я.

— Я его строил. Теперь продам.

Отец нашёл в серванте мамину шкатулку с документами. Когда я попыталась забрать её, он оттолкнул меня, и я ударилась локтем.

Затем Николай достал из портфеля лист.

— Подпиши отказ от доли. Покупатель завтра даст аванс.

— А если не подпишу?

— Подам в суд на квартиру. Потребую комнату, а потом продам свою долю чужим людям. Посмотрим, как ты будешь жить.

Он протянул мне ручку.

— Подписывай. Я и так сегодня пошёл тебе навстречу.

Двадцать два года я надеялась, что отец когда-нибудь пожалеет о том, как с нами поступил. Но в день маминых похорон он пришёл не проститься, а забрать её имущество.

Я внимательно прочитала документ. Отец довольно улыбнулся.

— Ну? Подписывай.

Я подняла глаза.

— Хорошо. Только сначала я покажу, что тебе завещала мама.….Продолжение тут:

Отец нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Я открыла мамину шкатулку и достала из неё плотный конверт. На лицевой стороне её почерком было написано:

«Ире. Отдать после моих похорон».

Николай резко поднялся.

— Дай сюда.

— Зачем? Ты же пришёл не прощаться, а за документами. Вот и посмотри, что мама приготовила для тебя.

Я разорвала конверт и достала несколько листов. Первым лежало нотариальное свидетельство.

— Ещё полгода назад мама оформила дарственную на квартиру и гараж. Всё зарегистрировано. Теперь это моя собственность.

Отец выхватил бумаги и пробежал их глазами. Его лицо стало багровым.

— Этого не может быть! Она не имела права!

— Имела. И прекрасно знала, что делает.

— Я строил этот гараж! Я покупал кирпич и платил рабочим!

— А мама двадцать два года одна растила меня, платила за квартиру и содержала семью. Где ты был всё это время?

Николай сжал документы.

— Я подам в суд. Я здесь прописан и всё равно получу свою долю.

— Подавай, — спокойно ответила я. — Только вместе с иском мои юристы предъявят твой долг по алиментам. Мама сохранила все документы. За двадцать два года сумма с неустойкой выросла настолько, что тебе придётся продать не только машину, но и весь свой бизнес.

Отец замолчал.

Тётя Зина, стоявшая в дверях, тихо усмехнулась:

— Думал, Галя перед смертью будет плакать и просить тебя о помощи? Она слишком хорошо тебя знала.

Николай бросил бумаги на стол.

— Ира, я твой отец. Неужели ты выгонишь меня после всего?

Я посмотрела на него и впервые не почувствовала ни страха, ни жалости.

— Ты сам выгнал нас из своей жизни двадцать два года назад. А сегодня пришёл в дом моей умершей матери, толкнул меня и попытался забрать её имущество.

Я указала на дверь.

— Уходи.

— Ты ещё пожалеешь!

— Возможно. Но точно не о том, что перестала тебе верить.

Николай схватил портфель и вышел. Уже на лестничной площадке он обернулся:

— В мать уродилась!

— Это лучшее, что ты когда-либо мог мне сказать.

Я закрыла дверь и вернулась на кухню. На столе всё ещё стояла мамина рюмка, накрытая кусочком чёрного хлеба.

Тётя Зина обняла меня.

— Она бы тобой гордилась.

Я достала телефон и нашла номер, который много лет был записан как «Папа». Нажала «Заблокировать», а потом удалила контакт.

Впереди меня ждали кредит за похороны, ремонт в старой квартире и памятник маме. Мне было страшно, но впервые за много лет я чувствовала себя свободной.

Мама оставила мне не только квартиру и гараж. Она оставила доказательство того, что даже после смерти продолжала меня защищать.

Я распахнула окно. В комнату ворвался тёплый июльский ветер, унося запах корвалола и чужого одеколона.

— Я справлюсь, мам, — прошептала я.

И на этот раз действительно в это поверила.