ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ:
Ровно в восемь часов я сделала один-единственный звонок своему адвокату и отдала приказ, который должен был быть исполнен в течение пары часов. На рассвете следующего дня Андрей, задыхаясь от паники, примчался к моему офису и, упав на колени, умолял меня остановиться. Он кричал....
«Мама, умоляю, останови их! К нашему дому приехали чужие люди, какая-то охрана выбрасывает вещи Киры прямо на газон и говорит, что у нас есть два часа, чтобы съехать! Позвони им, скажи, что это ошибка!»
Я ответила ему ледяным, спокойным голосом: «Ошибки нет, Андрей. Вчера за ужином ты ударил меня тридцать раз в доме, который тебе никогда не принадлежал. В 11:45 этот коттедж был официально продан крупному застройщику, который ждал этот участок земли годами». «Ты разрушаешь мою жизнь!» — взвыл он. «Нет, — тихо отрезала я. — Я просто забираю назад ту жизнь, которую ты никогда не заслуживал».
Меньше чем за сутки избалованный сын потерял абсолютно всё. Особняк ушел с молотка, его фальшивая руководящая должность в моей фирме была ликвидирована, корпоративные карты заблокированы, а «верные» друзья мгновенно перестали отвечать на его звонки. Кира, которая любила статус и чужие деньги больше, чем своего мужа, собрала чемоданы и подала на развод еще до конца недели.
Спустя три недели мой прораб на одной из крупных городских строек заглянул в рабочий вагончик: «Лариса Сергеевна, там у ворот какой-то парень в грязной рабочей одежде. Просит вас выйти».
Я вышла на улицу. На коленях в строительной грязи, под проливным холодным дождем стоял Андрей. Без дорогих швейцарских часов, без спеси и высокомерия. Из его глаз текли слезы пополам с каплями дождя. Он поднял на меня глаза и тихо прошептал: «Помоги мне...» Не «дай денег», не «верни должность», а простое человеческое «помоги».
Я достала из кармана латунный компас его отца и сказала: «Этот компас не делает дорогу легче, Андрей. Он просто показывает правильное направление. Завтра в шесть утра ты выходишь на эту стройку разнорабочим. На минимальную зарплату. Будешь таскать сталь, месить бетон и подметать пыль, чтобы наконец узнать цену настоящему труду. Без поблажек и красивых титулов. Если согласен — бери».
Следующим утром, еще до рассвета, я увидела его из окна. Он стоял у контейнера с инструментами, сжимаясь от холода, и покорно ждал начала смены. Я вышла и протянула ему желтую строительную каску. Он посмотрел на мои грубые, покрытые шрамами руки, взял каску и тихо спросил: «С чего мне начать?» И впервые в своей жизни мой сын действительно меня слушал.