Застав жену в объятиях своего же приятеля, он принял решение мгновенно.

Не стал устраивать драку. Выставил друга за дверь. Жене поставил ультиматум: через месяц её вещей в квартире не должно быть. В случае конфликта — он опозорит её имя на весь город, а она готовилась к выборам в местную администрацию.

Она начала угрожать. Степан холодно усмехнулся и уехал.

Заявление об увольнении написал по дороге — на телефоне, отправил электронно. Уже к рассвету был за городом.

Дедов дом в Малиновке стоял уже три года пустой — с тех пор, как дед умер. Степан приезжал раз в год, смотрел на покосившийся забор, обещал себе заняться и откладывал.

Теперь откладывать было некуда.

У ворот его окликнул Николай — сосед с детства, с которым не виделись года три.

— Степан! Ты ли это? Надолго?

— Как минимум на месяц. Дальше — видно будет.

— Тогда вечером ко мне. Баня, мясо — всё готово.

— Колька, погоди. — Степан остановил его. — Посмотри, какая вещь у меня есть.

Из багажника Степан достал ноутбук. Потом — рулон бумаги. Потом — плоский тубус, из которого вытащил несколько листов с чертежами.

Николай смотрел с недоумением.

— Это что?

— Архитектурные проекты. — Степан развернул один лист. — Я восемь лет работал в строительной компании. Рисовал чужие дома. Вот, — он показал на один чертёж, — это дедов дом. Только каким он должен быть.

Николай посмотрел. Потом ещё раз.

— Ты это сам нарисовал?

— Три года назад. Всё откладывал.

— А теперь?

— А теперь некуда откладывать.

В первую неделю Степан просто разбирался. Ходил по комнатам, смотрел что держится, что нет, записывал, фотографировал. Спал на раскладушке, которую одолжил Николай, — в доме ещё нельзя было жить нормально.

Со второй недели начал работать.

Николай помогал — просто потому что сосед, просто потому что так в деревне принято. Потом подтянулись другие — дядя Гриша с кувалдой, Витька-сварщик, который «просто посмотреть» зашёл и остался на полдня.

К концу месяца дом стоял с новой крышей, заделанными стенами и выправленным фундаментом в трёх точках.

Степан не уехал через месяц.

Написал бывшей жене, что квартира в её распоряжении — пусть оформляет как хочет. Адвокат уладил всё дистанционно.

Он остался.

К осени дом был готов снаружи — покрашен, забор поправлен, участок расчищен. Внутри ещё шла работа, но жить уже можно было.

Николай как-то вечером, когда сидели на крыльце, спросил:

— Ты доволен?

Степан подумал.

— Впервые за восемь лет делаю то, что хотел.

— А деньги?

— Есть немного отложенное. Потом — посмотрим.

— Посмотрим, — согласился Николай. — Тут, кстати, слух ходит, что районная администрация ищет подрядчика для реставрации старых домов. Культурное наследие, субсидии федеральные. Ты же в этом разбираешься?

Степан посмотрел на него.

— Разбираюсь.

— Ну и подумай.

Через два месяца Степан открыл ИП. Через три — выиграл первый небольшой контракт: реставрация двух домов девятнадцатого века в соседнем районе. Работы хватило на полгода.

К следующей весне у него было пятеро постоянных рабочих из местных — включая Витьку-сварщика, который «просто зашёл посмотреть».

Местные ахнули не тогда, когда узнали про развод или про то, что городской бросил работу и приехал в деревню.

Они ахнули год спустя, когда Степан восстановил заброшенную мельницу на краю Малиновки — ту самую, которую все считали безнадёжной. Работу он сделал за счёт гранта, который сам же и нашёл, и сам же оформил документы.

На открытие пришла вся деревня.

Дядя Гриша, который помогал первые недели просто так, стоял у мельницы и качал головой.

— Не думал, что доживу, — сказал он Николаю тихо.

— А он думал? — ответил Николай.

Степан стоял рядом с мельницей и смотрел на реку.

Год назад он ехал сюда с тремя чемоданами, рулоном чертежей и ощущением, что жизнь рухнула.

Оказалось — просто освободила место для другой.