— Артём, ты с ума сошёл? Тебе двадцать два. Какая свадьба?
Владимир Тимофеевич метался по комнате и не мог поверить, что сын говорит это всерьёз.
— Брось её, — отрезал он. — Она из деревни. Мы найдём тебе нормальную девушку, твоего круга. Тебе о работе надо думать, а не о семье.
— Пап, Анжела беременна.
Отец резко остановился.
— Ну и что? Дай ей денег и пусть сама разбирается.
— У неё будет тройня.
Владимир Тимофеевич сорвался:
— Мне внуки от колхозницы не нужны! Для тебя уже готово место в моей фирме, деньги, связи, будущее. А ты хочешь всё это выкинуть ради какой-то деревенской девчонки?
— Я люблю её, — твёрдо сказал Артём.
— Тогда забудь про работу, наследство и этот дом. Ничего от меня не получишь. Выберешь её — перестанешь быть моим сыном. Посмотрим, как ты запоёшь через пару лет, когда приползёшь обратно на коленях.
Артём ответил сразу:
— Если ради денег надо бросить любимую женщину и троих детей, значит, эти деньги мне не нужны.
Артём молча развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Так Владимир Тимофеевич остался один.
Сначала он только злился, а потом быстро вошёл во вкус. Огромный дом, полная свобода, деньги, которые текли рекой, гулянки, женщины, дорогие покупки. Фирма давно работала почти без него. Он появлялся там лишь изредка, ставил подписи, слушал отчёты и снова возвращался к своей праздной жизни.
Когда он в ярости пообещал сыну, что потратит всё до копейки, это были не пустые слова. Только очень скоро своих денег стало не хватать. Тогда в ход пошли другие схемы: липовые договоры, подставные фирмы, мутные переводы. Всё это казалось ему безопасной игрой, пока спустя три года не позвонил знакомый из налоговой.
Тогда он вспомнил про сына. Больше переписывать имущество было не на кого.
— Наверное, сидит в своей развалюхе, денег нет, дети орут, жена пилит, — усмехнулся он. — Самое время съездить и посмотреть, до чего он докатился.
Он нашёл старое письмо, которое когда-то даже не открыл. Внутри был адрес: Хомяково.
Он предупредил сына о приезде, сел в машину и поехал, уверенный, что увидит жалкую жизнь человека, который когда-то выбрал любовь вместо денег.
Но когда его машина въехала в Хомяково и он увидел, что стоит по адресу Артёма, у Владимира Тимофеевича просто пропал дар речи....Продолжение тут:
Владимир Тимофеевич сбросил скорость ещё у самого поворота, когда увидел за высоким забором не старый покосившийся дом, а большой новый коттедж с ухоженным участком, детской площадкой и двумя дорогими машинами во дворе.
Он несколько секунд сидел в машине и смотрел молча.
— Это не туда, — пробормотал он и снова сверился с адресом.
Адрес был тот самый.
В этот момент ворота открылись, и со двора выбежали трое одинаково светловолосых малышей. За ними вышел Артём. Спокойный, уверенный, в простой одежде, но уже совсем не тот мальчишка, которого отец когда-то выгнал из дома.
Он подошёл к машине и без улыбки сказал:
— Здравствуй, пап.
Владимир Тимофеевич медленно вышел, всё ещё не веря своим глазам.
— Это... твой дом?
— Мой. И моей семьи.
Из дома вышла Анжела. Она держалась спокойно, без суеты, и только коротко кивнула гостю.
— Проходите, раз приехали, — сказала она.
Владимир Тимофеевич вошёл во двор как чужой. Всё вокруг било по самолюбию. Чистота, порядок, хороший дом, дети сытые и ухоженные, а главное — нищетой здесь даже не пахло.
За столом он не выдержал первым:
— Откуда всё это?
Артём посмотрел прямо на него.
— Помнишь, ты смеялся над Хомяково? Так вот, зря. Это была не дыра. Это село рядом с трассой, здесь давно скупали землю под застройку. Дед Анжелы оставил ей большой участок. Мы не продали его за копейки, как нам советовали, а дождались. Потом открыли хозяйство, поставили теплицы, занялись поставками. Я вёл финансы, Анжела всё держала на себе. Потом пошли инвесторы, контракты, расширение.
Владимир Тимофеевич слушал и всё сильнее мрачнел.
— И ты хочешь сказать, что сам всего добился?
— Сам, — спокойно ответил Артём. — Без твоих денег, без твоего имени и без твоей фирмы.
Отец натянуто усмехнулся.
— Ну что ж, значит, молодец. Я, собственно, поэтому и приехал. Надо забыть старые обиды. Всё-таки мы родные люди. Я подумал, что пора мириться.
Артём даже не изменился в лице.
— Нет, пап. Ты приехал не мириться.
Владимир Тимофеевич напрягся.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты никогда не вспоминал о нас три года. Ни разу не позвонил, не спросил, как живут твои внуки. А сегодня вдруг сразу приехал. После звонка из налоговой.
У Владимира Тимофеевича пересохло во рту.
— Что ты несёшь?
— Я знаю про проверку, — тихо сказал Артём. — И знаю, что ты хотел переписать имущество на меня, чтобы спасти себя. Ты ведь за этим приехал?
В комнате повисла тишина.
Анжела молча взяла детей и увела их в другую комнату.
Владимир Тимофеевич попытался улыбнуться, но вышло жалко.
— Сынок, ты всё не так понял. Я правда хотел наладить отношения.
— Нет, — перебил его Артём. — Ты всё сказал ещё тогда. Что я тебе не сын. Что мои дети тебе не нужны. Что мы для тебя никто. Вот и живи теперь с тем, что сам выбрал.
— Артём...
— Я справился без тебя. И мои дети выросли без деда, который стыдился их ещё до рождения. А помогать тебе прятать имущество я не буду. Более того, если меня вызовут, я скажу всё, что знаю.
У Владимира Тимофеевича дрогнули руки.
— Ты родного отца сдашь?
Артём ответил спокойно:
— Родной отец не приезжает через три года только потому, что ему стало страшно за свои деньги.
Владимир Тимофеевич медленно поднялся из-за стола. Впервые в жизни ему нечего было сказать. Ни крика, ни угрозы, ни денег больше не хватало, чтобы переломить чужую волю.
У самой двери он обернулся, будто хотел увидеть в сыне хоть тень сомнения.
Но Артём смотрел на него ровно и жёстко.
— Ты когда-то сказал, что я приползy обратно на коленях, — тихо произнёс он. — Ошибся. На коленях сегодня стоишь ты. Просто пока ещё сам этого не понял.
Владимир Тимофеевич вышел за ворота один.
А за его спиной остался дом, семья и жизнь, которую он когда-то презрительно отверг, а потом слишком поздно понял, что потерял не нищего сына, а человека, который оказался сильнее и чище его самого.