А потому что в тот момент я понял: если я сейчас сорвусь, я проиграю не спор — я проиграю контроль над тем, что ещё можно исправить.
Я медленно выдохнул и снова посмотрел на Лену.
— Ты ничего не подписывала, — сказал я уже не как вопрос.
— Нет.
— И правильно.
Я встал, аккуратно забрал у неё из рук чемодан за ручку. Он был тяжёлый, как будто в нём лежала не одежда, а вся её прошлая жизнь. Потом я осторожно поправил одеяло на Майлзе. Он даже не проснулся.
— Пойдём, — сказал я.
— Куда?..
Я кивнул в сторону выхода, где у терминала стоял чёрный внедорожник с водителем. Машина, которую я обычно использовал только для поездок с охраной или когда город становился слишком шумным.
— Домой, — ответил я.
Она усмехнулась горько.
— У меня больше нет дома, мистер Хоторн.
Я посмотрел на неё так, что она замолчала.
— Есть, — сказал я. — Просто некоторые люди забыли, кому он на самом деле принадлежит.
Мы шли через зал аэропорта, и я чувствовал на себе взгляды. Не потому что меня узнавали. А потому что я выглядел неуместно: дорогой костюм, женщина с ребёнком на руках, три чемодана, как у беженцев.
У машины я сам открыл заднюю дверь.
И в этот момент я её увидел.
Вивиан стояла у парковки, будто ждала именно этого момента. Без суеты, с той спокойной уверенностью, которую дают деньги, власть и привычка, что тебя слушают.
— Отец, — сказала она ровно. — Я думала, ты в Женеве.
Я не ответил сразу.
Лена прижала Майлза крепче.
— Ты выгнала мою невестку и моего внука на скамейку в аэропорту? — спросил я тихо.
Вивиан даже не моргнула.
— Я избавилась от проблемы. Кэлаба больше нет, и ты сам знаешь, что вокруг его вдовы начались разговоры. Репутация семьи…
Я поднял руку.
— Не продолжай.
Она замолчала, но взгляд оставался холодным.
Я повернулся к Лене.
— Садись в машину.
Она замерла.
— Но…
— Сейчас, — сказал я уже мягче.
Она послушалась.
Я закрыл дверь и только потом снова посмотрел на сестру.
— Ты забыла одну вещь, Вивиан.
— Какую?
Я сделал шаг ближе.
— Кэлаб был моим сыном. А это значит, что его жена и ребёнок — не твоя зона решений.
Она усмехнулась.
— Ты всё ещё думаешь эмоциями…
— Нет, — перебил я. — Я думаю фактами. А факт в том, что с этого момента ты больше не участвуешь ни в одном решении, связанном с семьёй. Ни в компании. Ни в фондах. Ни в имени Хоторнов.
Улыбка с её лица исчезла не сразу. Но исчезла.
— Ты не можешь…
— Уже могу, — сказал я спокойно. — И ты это знаешь.
Я открыл дверь машины со стороны Лены.
— А теперь запомни ещё одно, — добавил я, глядя прямо на сестру. — Если ты ещё раз позволишь себе говорить с ними так, будто они тебе кто-то подчинённый… я лично превращу твою фамилию в сноску в архиве компании.
Вивиан ничего не ответила.
Я сел в машину, закрыл дверь и только тогда позволил себе на секунду закрыть глаза.
Лена смотрела на меня молча.
— Это всё? — тихо спросила она.
Я посмотрел на спящего Майлза.
— Нет, — сказал я. — Это только начало.
И впервые за весь этот день в её взгляде появилось не страх.
А что-то похожее на надежду.