Но сильнее всего его поразило другое.

Рядом с волчицей, прижавшись к её боку, сидели два маленьких волчонка. Худые, дрожащие от холода, они не убегали. Только смотрели на него огромными настороженными глазами.

Петрович тяжело выдохнул.

— Вот же беда...

Волчица подняла голову и тихо зарычала. Не угрожающе, а скорее предупреждая: не подходи к детям.

Он стоял под снегом и не знал, что делать. Проехать мимо? Так они не доживут до утра. Остаться? А если зверь бросится? Да и кто он такой, чтобы вмешиваться в законы леса?

Но почему-то вспомнился сын. Маленький, лет пяти, когда однажды потерялся на даче и потом, найдя отца, вцепился в его куртку так крепко, будто боялся исчезнуть вместе с ним.

Петрович тогда пообещал себе всегда быть рядом. Не получилось.

Он медленно вернулся к машине, достал из холодильника остатки колбасы, кусок мяса и старое одеяло. Потом снова подошёл.

Волчица следила за каждым движением.

— Спокойно, мать, спокойно... Помочь хочу.

Голос звучал хрипло и устало.

На удивление, зверь не бросился. Возможно, сил уже не осталось.

Минут двадцать Петрович возился с капканом. Пальцы мёрзли, металл не поддавался. Волчица несколько раз рычала, но терпела. А потом ржавый механизм наконец щёлкнул и раскрылся.

Лапа была сильно повреждена.

Освободившись, волчица не убежала. Она только тяжело поднялась и снова закрыла собой волчат.

Петрович положил мясо на снег и отошёл.

— Всё, дальше сами.

Он вернулся в кабину и ещё долго сидел, глядя через лобовое стекло. Волчица не двигалась.

Минут через десять она осторожно подошла к мясу. Волчата тут же накинулись на еду.

Петрович неожиданно улыбнулся.

Странное чувство появилось внутри. Будто впервые за много лет он сделал что-то по-настоящему нужное.

Он уже собирался тронуться дальше, когда заметил в зеркале свет фар. К месту быстро приближался внедорожник.

Машина остановилась рядом. Из неё вышли двое мужчин с ружьями.

Петрович сразу всё понял.

— Волки где? — спросил один.

— Не видел, — спокойно ответил он.

Мужчина недоверчиво посмотрел на него.

— Следы есть.

— Снегом заметает. Мало ли чьи.

Охотники ещё немного постояли, потом сели обратно и уехали дальше по трассе.

Петрович подождал несколько минут. Когда снова посмотрел в сторону леса, волчицы уже не было.

Только цепочка следов уходила между заснеженных елей. Большие отпечатки впереди и два маленьких рядом.

Он тронулся в путь.

Ночь тянулась долго. За окнами всё так же кружил снег, двигатель ровно гудел, а километры ложились под колёса один за другим.

Под утро зазвонил телефон.

Петрович даже вздрогнул — звонили ему редко.

На экране высветилось имя сына.

— Привет, пап.

— Привет, — ответил он, стараясь говорить спокойно.

Повисла короткая пауза.

— Слушай... Я тут подумал. Может, приедешь летом? Внука тебе покажу нормально. Он уже ходит вовсю.

Петрович молчал несколько секунд.

За лобовым стеклом начинал сереть рассвет.

— Приеду, сынок.

— Правда?

— Правда.

После звонка он ещё долго улыбался сам себе.

Дорога оставалась той же самой. Кабина, термос, километры впереди. Но что-то изменилось.

Иногда человеку кажется, что всё важное давно осталось позади. Что уже поздно что-то исправлять, вернуть или начать заново.

А потом среди снежной ночи он останавливается у обочины, помогает чужому существу выжить и вдруг понимает: пока сердце ещё откликается на чужую боль, ничего не потеряно окончательно.

И Петрович ехал навстречу рассвету, а где-то в лесу волчица вела своих волчат через свежий снег. Каждый из них продолжал свой путь. Но в ту ночь их дороги пересеклись не случайно. И, возможно, спасли не только волчат.