К тому времени прошло почти два месяца с того морозного дня. Волчица заметно окрепла. Щенки подросли, стали любопытными и шустрыми. Анна по-прежнему ходила к ним тайком, хотя понимала: долго скрывать это не получится.

И действительно, однажды беда пришла сама.

Возвращаясь из леса, она услышала лай собак и мужские голоса. Сердце сразу ухнуло вниз. За поваленным ельником стоял местный охотник Семён с двумя приятелями.

— Вот она, старая разбойница, — сказал один из них, заметив волчицу. — Следы давно тут видел.

Щенки испуганно прижались к матери.

Анна вышла из-за деревьев.

— Не трогайте их.

— Ты что тут делаешь, баба Ань? — удивился Семён.

— Живут они тут. Не мешают никому.

Мужики переглянулись и рассмеялись.

— Волк есть волк. Сегодня овцу не тронул, завтра телёнка утащит.

Спорить было бесполезно. Но тут один из охотников заметил в снегу металлическую цепь.

— Гляньте-ка.

Под елью стоял старый браконьерский капкан. В него попала молодая косуля. Животное ещё было живо, но едва дышало.

Из кустов появился хозяин ловушки — угрюмый мужик из соседнего посёлка по прозвищу Гришка Кривой.

— Это мой капкан и моя добыча, — усмехнулся он.

Но договорить не успел.

Из-за бревна медленно поднялась волчица.

Она не бросалась и не скалилась. Просто встала между людьми и щенками. Худое серое тело, жёлтые внимательные глаза.

Мужики вдруг замолчали.

В этот момент один из щенков выбежал вперёд и, запутавшись в снегу, покатился прямо к капкану. Волчица мгновенно метнулась за ним, схватила зубами за загривок и оттащила назад.

Анна сама не поняла почему, но вдруг сказала:

— Видите? Она мать. Такая же, как любая другая.

Никто не ответил.

Семён подошёл к косуле, присел и долго смотрел на её перебитую ногу.

— А капкан-то незаконный, — наконец произнёс он.

Гришка нахмурился.

— Тебе какое дело?

— Такое. Из-за таких ловушек и собаки гибнут, и зверь зря мучается.

Началась перепалка. В итоге Семён вызвал лесника. Капкан сняли, а на Гришку составили протокол.

Когда люди разошлись, Анна ещё долго стояла в лесу. Волчица не уходила. Она смотрела на старуху спокойно и внимательно.

Потом произошло то, чего Анна не забудет до конца жизни.

Волчица медленно подошла почти вплотную. Настолько близко, что было видно седые волоски на морде. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Прости нас, — тихо прошептала Анна, думая об Иване и тех погибших когда-то волчатах.

Волчица моргнула, развернулась и ушла в чащу.

Щенки побежали следом.

Весной их логово опустело.

Анна ещё несколько раз приходила к поваленному бревну, приносила еду по привычке. Но лес молчал. Лишь однажды на свежей грязи возле ручья она заметила знакомые следы — крупные и два поменьше.

С тех пор её перестали мучить старые воспоминания. Она не думала, что искупила чужую вину. Просто знала: тогда, в самый тяжёлый момент, она выбрала не страх, а сострадание.

А иногда по вечерам, когда за околицей тянулся протяжный волчий вой, Анна улыбалась.

И ей казалось, что где-то далеко в лесу её тоже помнят.