Илья купил гитару и даже не подозревал, какой портал открыл. Всё началось так невинно — несколько аккордов, песня про кузнечика, которую он с трудом выучил на третьем уроке. Но в выходной день, когда тесть услышал звуки из углов квартиры, всё изменилось навсегда.

— О, Илюха! Так ты что, играешь? — спросил тесть как-то на домашних посиделках, заметив чёрный корпус инструмента. — Сыграй, молю! Душа просит!

— Да я только «Кузнечика» пока могу…

— Моя любимая! — загорелись глаза у тестя, как у ребёнка на ёлке. — Давайте споем!

Сколько Илья ни отнекивался, невозможно было устоять перед человеком, который дал денег на первоначальный взнос по ипотеке. Тесть был хуже рыбы-прилипалы, упрямее осла и громче птиц, орущих под окном в пять утра. Если уж что-то ему втемяшилось в голову, то все вокруг сами виноваты. Следующие полтора часа семья пела про кузнечика в разных тональностях и мотивах. Тесть то завывал во всё горло, точно оперный певец, то задушевно шептал и пускал слезу, то переходил на откровенный блатняк. А под конец, когда язык совсем отказал ему от количества пива, перешёл на рэп.

Илье было приятно, что его увлечение пользуется успехом, и он сдуру начал брать три урока в неделю вместо одного. Буквально через месяц кто-то на работе пустил слух, и Илью, которого раньше никуда не звали, вдруг приняли в кружок активистов-посиделочников. Главный менеджер подошел в обед с предложением, которое Илья не мог отклонить.

— В выходные едем на шашлыки. С нас еда и выпивка, с тебя — душевный репертуар, — сказал он так уверенно, будто Илья уже согласился.

— Но я пока только четыре песни выучил, одна из них «Кузнечик», — попробовал возразить Илья.

— Пофигу. Всё лучше, чем USB-колонка Марь Санны. Она как свою бурду про царицу включит, мясо оживает и убегает прямо с шампурами. А ты нас спасёшь одним музыкальным фронтом.

Воодушевленный перспективой стать хедлайнером, Илья три ночи потратил на изучение популярных туристских песен. На вылазке он почти оглох от похвалы и едва не получил шампур под ребро от Марь Санны, но вовремя увернулся. Казалось, он подобрал нужные аккорды к жизни. Но он не знал, к чему это приведёт.

Вскоре к нему стали проявлять интерес странные личности, которые носили барабанные палочки в пакете с едой. Они предлагали посетить частные гаражи, выпить чаю, поговорить об истории музыки, сколотить группу. Люди были настойчивы и угрожали перспективами: концертами, клипами, славой, деньгами. Илья вежливо отказывался, но безрезультатно.

Он согласился. Причём сразу на три разных проекта. По понедельникам Илья играл в третьем гараже с подростками какой-то псевдоинтеллектуальный инди-рок. По четвергам в девятом, с косматыми мужиками, рубил металл. А каждую вторую субботу на паре с малознакомым дядей Женей, рекомендованным сестрой жены, Илья подвергался бардовскому искусству в гараже номер тринадцать.

Разумеется, гитару пришлось таскать на работу. Машины не было, так что инструмент появился прямо в офисе. Вскоре всё предприятие знало про его талант. Коллеги просили сыграть оптимистичное в обеденный перерыв для поднятия духа или что-нибудь бунтарское, если директор устраивал нагоняй. Женщины смотрели на Илью с нескрываемой симпатией, особенно вахтёрша тётя Лена. У неё первый муж был флейтистом, второй — барабанщиком, третий играл на клавишах. Раньше тётя Лена жила напротив музыкальной школы и подбирала голодных выпускников. Её прозвали Лена-Ансамбль. Потом она переключилась на художников, но привычка сохранилась.

С клиентами Илья стал чаще находить общий язык, когда те замечали возле его стола музыкальный инструмент. Всё это привлекало много лишнего внимания, которое не укрылось от зоркого глаза начальства.

Как-то раз директор пришёл без настроения и тут же вызвал Илью в кабинет. Коллеги подбадривали гитариста, обещая дать контакты биржи труда. Но в кабинете директор спокойно спросил:

— Можешь меня научить? У тещи юбилей в следующем месяце, и она хочет пригласить моего бывшего, потому что тот хорошо играет на гитаре. По факту она меня позлить хочет.

Илья не верил ушам.

— Новое кресло куплю и дам неделю дополнительного отпуска.

— Оплачиваемого?

— Только если весь «Лесоповал» и Джастина Бибера выучим за три недели.

Они ударили по рукам.

С тех пор у Ильи не осталось свободного времени. Гитара была для него и даром, и проклятием. Он постоянно осваивал новые жанры, выходные проводил на репетициях, играл на сомнительных мероприятиях. Днём директор повышал голос и заваливал работой, а по вечерам они менялись ролями. Илья заставлял начальника три часа долбить ненавистного «Кузнечика» в разных аранжировках, пока тот не стирал пальцы в кровь.

Начались концерты. Инди-рок привёл в восторг школьников на выпускном девятого класса. Денег не заплатили, но покормили в столовке и отдали три блока сигарет, отобранных у учеников. Металлистов пригласили на корпоратив лакокрасочного комбината. После этого группа распалась — музыканты решили уйти на пике славы. Дядя Женя позвал Илью на Грушинский фестиваль. Там Илья понял, что гитара вызывает не только экстаз, но и цирроз печени. Дядю Женю пригласили на гастроли в Норильск, что оказалось полугодовалой вахтой. Там он нашёл жену, собаку и организовал собственный фестиваль.

Илья был нарасхват. Везде его ждали, всюду он был желанным гостем. Директор перестал его донимать и повысил зарплату. Ребята из офиса звали на все мероприятия. Тётя Лена носила ему пирожки и чай в термосе с каким-то странным седативным эффектом, приглашала в каморку.

Но вскоре Илья почувствовал, что внимание к нему только из-за гитары. Как личность его мало интересовал. Люди с нахальством просили играть, со словами: «Ты же гитарист, чё тебе сложно?» Приглашали как халявного музыканта, а не друга, напоминая отработать «стол». Когда директор заикнулся, что теща теперь будет заниматься без доплат, Илья понял — пора заканчивать.

Он начал изучать фламенко и посвятил себя ему одному. Поначалу людям нравилось. Музыка была красива и необычна, но под неё про «хали-гали» и разряженную батарейку не споёшь, хоть многие пытались. Илья отказывался играть что-то другое. Даже «Кузнечика» исполнял на испанский мотив — удар по патриотизму. Люди отвернулись. Тесть перестал приходить на еженедельные гости, чему все, включая жену Ильи, были рады.

Потом гитара окончательно наскучила, и он её продал, увлёкся живописью.

Через месяц на день рождения внучки пришли тесть с тещей. Когда тесть увидел краски, карандаши, кисти и складной этюдник на месте гитары, глаза загорелись.

— Напиши мой портрет!

— Я пока только кувшины и деревья рисую, — сказал Илья.

— Отлично! У меня в детстве было прозвище Пень.

Илья вздохнул и взялся за кисти. Но тут раздался звонок. На экране: «Тётя Лена Вахтер». Илья понимал, что портал закрывается очень медленно, но зато открывается всегда.