Маргарет мгновенно отпрянула от меня так резко, будто её ударило током. Кружка с остатками чая выпала из её рук и покатилась по паркету. Дэниел побледнел так сильно, что я впервые увидела в нём не самодовольного манипулятора, а обычного труса.

— Что ты наделала?! — зашипел он на мать. — Я говорил, без этого!

— Заткнись! — рявкнула Маргарет, но голос её уже дрожал. — Она всё равно бы умерла от аллергии!

Сирены становились ближе. Сквозь шум дождя послышался визг тормозов прямо у дома.

Я всё ещё почти не могла двигаться. Грудь горела адской болью, кожа покрывалась липкими волдырями, а в горле будто застрял кулак. Но сознание возвращалось рывками — вместе с холодной, ясной злостью.

Дэниел наконец заметил мои часы.

Красный индикатор мигал короткими вспышками.

Он уставился на них несколько секунд, потом резко схватил моё запястье.

— Мама… — выдохнул он. — Она записывала.

Маргарет побелела.

— Нет…

— Ты сказала всё вслух!

Снаружи кто-то заорал:

— Полиция! Открыть дверь!

Маргарет вдруг метнулась к лестнице. Даже в этот момент она думала только о себе. Но Дэниел схватил её за локоть.

— Не смей меня бросать!

— Идиот! — выкрикнула она. — Ты должен был просто дать ей умереть!

Входная дверь содрогнулась от удара.

Я лежала на полу и смотрела на них обоих. Странно, но страха уже не было. Только усталость. И какое-то почти профессиональное удовлетворение.

Ровно такое я чувствовала раньше в суде, когда подсудимый понимал: всё, игра закончилась.

Дверь вынесли со второго удара.

В дом ворвались двое полицейских и парамедики.

— На пол! Руки показать!

Дэниел сразу поднял руки:

— Это недоразумение!

Маргарет, наоборот, начала истерично кричать:

— Она сумасшедшая! Она сама—

— У неё анафилаксия! — перебил один из медиков, уже опускаясь рядом со мной. — Где автоинъектор?!

Я с трудом подняла взгляд на Дэниела.

Он отвёл глаза.

Полицейский всё понял без слов.

Через секунду моего мужа уже прижимали лицом к стене.

Парамедик быстро ввёл адреналин. Мир вокруг дёрнулся, словно старый телевизор, а потом воздух наконец прорвался в лёгкие. Я закашлялась так сильно, что из глаз потекли слёзы.

— Спокойно, спокойно, — сказал медик. — Вы в безопасности.

В безопасности.

Я не слышала этих слов очень давно.

Пока меня укладывали на носилки, один из офицеров поднял мои часы.

— Это отсюда шёл сигнал? — спросил он.

Я слабо кивнула.

— Умно, — тихо сказал он.

Маргарет в этот момент уже выводили в наручниках. Она всё ещё пыталась сохранить достоинство.

— Она разрушила мою семью! — выкрикнула она мне.

Я впервые за вечер улыбнулась.

— Нет, Маргарет. Это вы разрушили её сами.

Дэниел молчал. Просто стоял с пустым лицом, пока ему зачитывали права.

И вот тогда он наконец посмотрел на меня по-настоящему. Без фальши. Без роли заботливого мужа.

В его глазах был только страх.

Он понял главное: я выжила.

А значит, теперь я снова становлюсь тем человеком, которым была когда-то.

Прокурором.

И на этот раз дело будет личным.