— У меня нет замка, — прошептала Эйвери. — Папа снял его после того, как мама ушла.

У Ханны похолодели руки.

Она автоматически бросила взгляд на таймер вызова. Четыре минуты двадцать секунд. Слишком долго для ребёнка, который явно был напуган до смерти.

— Всё хорошо, Эйвери. Полицейские уже едут к тебе, ладно? Просто разговаривай со мной.

Снаружи комнаты снова скрипнули половицы.

На этот раз ближе.

Девочка резко втянула воздух.

— Он ходит по коридору, — едва слышно сказала она.

— Ты видишь его?

— Нет… но он иногда стоит за дверью и слушает.

Ханна почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Эйвери, где сейчас змея?

Долгое молчание.

Потом ребёнок ответил странной фразой:

— Сегодня маленькая.

Ханна нахмурилась.

— Что значит маленькая?

— Иногда папа приносит другую.

Где-то в доме хлопнула дверь.

Эйвери тихо пискнула.

— Он идёт.

В этот момент в системе появилось сообщение от патруля: «Прибыли на место».

Ханна чуть не выдохнула от облегчения.

— Эйвери, послушай меня внимательно. Полицейские уже у дома.

Но девочка вдруг начала быстро шептать:

— Не говорите ему, что я звонила. Пожалуйста. Пожалуйста. Тогда он опять её достанет.

— Кого достанет?

Ответа не было.

Только шаги.

Медленные.

Тяжёлые.

Прямо за дверью спальни.

А потом мужской голос:

— Эйвери? С кем ты разговариваешь?

Ханна мгновенно выпрямилась.

— Эйвери, положи телефон под подушку, — быстро сказала она.

Шаги приблизились.

Дверь скрипнула.

Несколько секунд слышалось только дыхание мужчины.

Потом он спокойно произнёс:

— Ты опять плачешь из-за змеи?

Девочка ничего не ответила.

— Я же сказал тебе не устраивать истерик.

В трубке послышался тихий звук — будто кто-то сел на кровать.

И тут Ханна услышала ещё кое-что.

Слабый металлический лязг.

Как будто открывали замок или защёлку.

Мужчина заговорил почти ласково:

— Видишь? Она спокойная. Если ты будешь хорошей девочкой, никто тебя не тронет.

У Ханны кровь застучала в ушах.

А затем раздался стук во входную дверь.

Громкий.

Полицейский.

Мужчина резко замолчал.

Через секунду его голос стал совсем другим — напряжённым:

— Сиди здесь.

Быстрые шаги удалились по коридору.

Ханна слышала, как Эйвери начала тихо рыдать.

Внизу открылась дверь.

Послышались приглушённые голоса.

Один из офицеров что-то спокойно объяснял. Мужчина нервно смеялся:

— Дочка испугалась моего питона. Ничего серьёзного.

А потом второй офицер вдруг произнёс:

— Сэр… а почему у вас кровь на рукаве?

Тишина.

Короткая.

Страшная.

После неё всё взорвалось одновременно.

Крик.

Грохот.

Тяжёлые удары.

В рации заорали: «Нужна поддержка!»

Ханна вскочила со стула, хотя прекрасно понимала, что ничем не может помочь.

Наверху что-то упало.

И вдруг Эйвери закричала так, будто увидела настоящий кошмар:

— НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ШКАФ!

Через секунду в доме прогремели шаги полицейских.

Потом один из них резко выдохнул:

— Господи…

Связь ещё работала.

Ханна слышала обрывки фраз.

«Вызовите скорую».

«Здесь ещё ребёнок».

«Он держал её тут…»

А потом — голос молодого офицера, дрожащий от шока:

— Это не террариум…

Позже выяснится, что в шкафу спальни стояла большая стеклянная клетка, переделанная из старого террариума для змей.

Только держали там не животных.

Внутри нашли маленькую девочку — младшую сестру Эйвери, пропавшую почти три месяца назад. Худую, обезвоженную, едва живую.

Отец прятал её там после того, как соседи начали задавать слишком много вопросов.

А «змеёй» Эйвери называла вовсе не питона.

Так отец называл ремень.

И каждый раз, когда он говорил, что «змея сбежала», в доме кто-то начинал плакать.