На следующий день Тамара Ивановна приехала без предупреждения. Как обычно.
Лера открыла дверь и сразу почувствовала знакомый запах тяжёлых духов. Свекровь прошла в квартиру, даже не разуваясь, и деловито поставила пакеты на кухне.
— Артём дома? — спросила она.
— На работе ещё.
— Понятно. Ну, я ненадолго.
Это «ненадолго» Лера слышала уже сотни раз. Обычно после него следовали два часа замечаний, советов и недовольства.
Тамара Ивановна прошлась по квартире, заглянула в ванную, в спальню, а потом остановилась возле детской. Долго молча рассматривала комнату.
— Обои, конечно, маркие выбрала, — наконец сказала она. — И кроватка слишком большая.
Лера промолчала. Сил спорить не было.
Свекровь вдруг села на диван в гостиной и неожиданно серьёзным тоном произнесла:
— Я квартиру свою продаю.
Лера подняла голову.
— В смысле?
— В прямом. Дом старый, соседи ужасные. Да и одной тяжело. Решила переехать к вам. Насовсем.
У Леры внутри всё неприятно сжалось.
— К нам?..
— Ну а куда ещё? Артём мой сын. Не чужие люди. Я уже подумала, как всё сделать удобнее. Мне нужна будет отдельная комната.
Лера медленно опустилась на стул.
— У нас нет лишней комнаты.
Тамара Ивановна посмотрела на неё так, будто объясняла очевидное ребёнку.
— Есть детская.
Лера даже не сразу поняла услышанное.
— Что?
Свекровь пожала плечами.
— Роди ребёнка и оставь его в роддоме, потому что я переезжаю к вам насовсем и забираю детскую.
Сказала спокойно. Без улыбки. Даже не моргнув.
Несколько секунд в квартире стояла мёртвая тишина.
Лера смотрела на неё, не веря, что человек вообще способен такое произнести.
— Вы… это сейчас серьёзно?..
— А что такого? — раздражённо ответила Тамара Ивановна. — Ребёнок первый год всё равно с вами спать будет. А мне где жить? На кухне?
У Леры задрожали руки.
— Это комната моего ребёнка.
— Ой, только не начинай драму. Я тебе дело говорю. Потом что-нибудь придумаете.
В этот момент хлопнула входная дверь. Вернулся Артём.
Он зашёл в гостиную, почувствовал напряжение и нахмурился:
— Что случилось?
Лера резко повернулась к мужу:
— Твоя мама хочет жить у нас. В детской.
Артём устало потёр шею.
— Мам, ты опять начала?
— А что я такого сказала? Я одна остаюсь. Имею право рассчитывать на помощь сына.
Лера смотрела на мужа и ждала. Хоть чего-нибудь. Поддержки. Возмущения. Любой реакции.
Но Артём лишь тяжело вздохнул:
— Ну… можно же как-то временно решить.
Вот тогда внутри у Леры что-то окончательно сломалось.
Не свекровь. Не её слова. А именно это равнодушное «как-то решить».
Она медленно встала.
— То есть ты считаешь нормальным отдать комнату нашего ребёнка?
— Лер, не утрируй.
— Нет, Артём. Это вы оба сейчас не понимаете, насколько это ненормально.
Тамара Ивановна фыркнула:
— Беременные всегда истеричные.
Лера подошла к детской и распахнула дверь.
Маленькая кроватка, аккуратно сложенные вещи, мобиль с медвежатами — всё, что она с такой любовью готовила месяцами.
И вдруг она ясно поняла: если сейчас промолчит — дальше её жизнь превратится в бесконечное «потерпи».
Она вернулась в гостиную и спокойно сказала:
— Никто сюда не переедет. И мой ребёнок будет жить в своей комнате.
— Лера… — начал Артём.
— Нет. Теперь ты послушай меня. Либо мы семья и ты защищаешь нас, либо живи с мамой где угодно, но без меня.
Тамара Ивановна открыла рот от возмущения, но Лера впервые за долгое время её даже не испугалась.
Потому что рядом с детской страх почему-то закончился.