Диспетчер на секунду прикрыла глаза. За годы работы она слышала разное: драки, передозировки, стариков, забытых в квартирах. Но детский голос всегда пробивал сильнее всего.
— Джуни, ты молодец, что позвонила. Ты сейчас дома одна?
— Да.
— А взрослые где?
Девочка замялась. На фоне снова пискнул младенец — уже почти без сил.
— Мама спит.
— Давно?
— Не знаю… со вчера, наверное. Я её будила. Она только что-то сказала и опять уснула.
Диспетчер быстро записывала адрес, одновременно подавая сигнал бригаде.
— Хорошо, слушай меня внимательно. Как зовут твоего братика?
— Оливер. Но я зову его Олли.
— Сколько ему месяцев?
— Три.
Голос Джуни звучал удивительно спокойно. Так спокойно говорят дети, которые слишком долго старались быть взрослыми.
— Джуни, можешь подойти к маме? Только не клади трубку.
Послышались шаги. Скрип двери.
— Она тут.
— Она дышит?
Тишина.
— Да… вроде. Очень медленно.
У диспетчера неприятно сжалось внутри.
— Хорошо. Теперь посмотри вокруг. Есть ли бутылочка для малыша? Смесь? Вода?
— Смесь закончилась вчера. Я пыталась дать ему молоко с водой, но он выплёвывает.
— Ты старалась помочь, солнышко. Ты всё правильно делала.
И это была правда. Семилетний ребёнок держал на руках младенца и каким-то чудом ещё находил силы искать выход.
— Скорая уже едет к тебе. Очень скоро будут взрослые, которые помогут.
В трубке послышался тихий всхлип.
— А если мама рассердится, что я позвонила?
— Нет, Джуни. Ты поступила правильно.
За окном диспетчерской выла сирена — одна из машин как раз уходила с базы.
— Джуни, можешь пока сделать одну вещь? Возьми Олли на руки и заверни его во что-нибудь тёплое.
— Он уже у меня.
— Тогда просто говори с ним. Малыши любят слышать голос.
Девочка помолчала, а потом совсем тихо сказала куда-то в сторону:
— Всё хорошо, Олли. Сейчас помогут. Потерпи чуть-чуть.
У диспетчера защипало глаза.
Через несколько минут в трубке раздался глухой стук в дверь. Джуни испуганно ахнула.
— Это они, — быстро сказала диспетчер. — Иди открывай.
Шаги. Щелчок замка.
Потом мужской голос:
— Скорая помощь! Господи…
Дальше всё смешалось: быстрые команды, шуршание пакетов, плач Олли — уже громче, живее.
— Ребёнок обезвожен, срочно в машину.
— Мать без сознания, вероятно передозировка.
— А девочка?
Кто-то мягко спросил:
— Это ты Джуни?
Она ответила едва слышно:
— Да.
— Ты молодчина. Ты спасла брата.
И тут впервые за весь разговор Джуни расплакалась по-настоящему. Не тихо, не украдкой — как обычный семилетний ребёнок, которому наконец разрешили перестать быть сильным.
Через два дня диспетчер Лора заканчивала смену, когда её окликнул напарник.
— Помнишь девочку с малышом?
Она сразу поняла, о ком речь.
— Да. Что с ними?
— Мать откачали. Говорят, давно сидела на таблетках. Детей временно забрала тётя.
Лора медленно кивнула.
— А малыш?
— Поправится. Врачи сказали, ещё день-два — и могло быть поздно.
Несколько секунд она молчала, глядя на мигающие линии вызовов.
В этой работе редко узнаёшь хорошие продолжения. Обычно люди исчезают обратно в свою жизнь — или не успевают.
— Знаешь, — добавил напарник, листая отчёт, — девочка всё время спрашивала, можно ли ей взять брата за руку в машине. Боялась, что он испугается один.
Лора тихо выдохнула и потёрла усталые глаза.
Семь лет.
Некоторые дети в семь учатся завязывать шнурки.
А некоторые учатся спасать тех, кого любят.