Дверь открылась резко, будто ногой толкнули.
Первой вошла София Ивановна — в дорогом бежевом пальто, с идеально уложенными волосами и лицом человека, который только что удачно решил финансовый вопрос. За ней — Павел. Ни цветов. Ни тревоги в глазах. Только раздражение, словно он заехал закрыть неприятную формальность. А следом медленно вплыла молодая женщина с округлившимся животом, в светлом пуховике и с огромным кольцом на пальце.
Лариса сначала даже не поняла.
Потом увидела этот бриллиант.
Свой.
Тот самый, который Павел подарил ей на третью годовщину.
— Очнулась наконец, — сухо сказала София Ивановна, даже не подходя ближе. — А то мы уже думали, ты до вечера проваляешься.
У Ларисы пересохло во рту.
— Паша… — голос сорвался хрипом. — Что происходит?..
Он не ответил сразу. Достал из папки несколько листов, подошел к кровати и почти не глядя бросил бумаги ей на живот. Угол папки задел свежий шов.
Боль вспыхнула так резко, что Лариса вскрикнула.
— Не драматизируй, — поморщился Павел. — Это документы о разводе. Подпишешь, когда сможешь нормально держать ручку.
Мир будто накренился.
Она смотрела на него и не узнавала человека, ради которого два часа назад добровольно легла под нож.
— Ты… сейчас?.. — выдохнула она.
Беременная девушка неловко отвела глаза, но кольцо выставила вперед так, будто специально.
София Ивановна усмехнулась:
— Лариса, не делай трагедию. Ты всегда была полезна только тем, что умела отдавать. Не всем же быть женщинами, которых любят просто так. Кому-то приходится быть… ресурсом.
У Ларисы внутри словно что-то окончательно оборвалось.
Не почка. Не брак.
Последняя вера, что это страшный сон.
Павел устало потер переносицу:
— Мы с Аней давно вместе. Ребенок будет через четыре месяца. Мама могла не дождаться другого донора. Ты сама согласилась помочь.
— Помочь?.. — Лариса смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ты использовал меня.
— Не начинай.
— А что мне начать?! Благодарить?!
София Ивановна закатила глаза:
— Господи, какая истерика. Павел, я же говорила, она начнет цепляться.
И именно в этот момент дверь снова открылась.
В палату вошел высокий мужчина в хирургическом костюме и темно-синей шапочке. Трансплантолог. Тот самый, который перед операцией спокойно объяснял риски и держался с ней по-человечески.
Доктор окинул взглядом палату: бледную Ларису, бумаги на ее кровати, Павла, беременную любовницу, ухмыляющуюся Софию Ивановну.
Потом посмотрел прямо на Павла.
И очень спокойно сказал:
— Вы хоть понимаете, что донор имеет право отозвать согласие до момента введения наркоза?
В палате стало тихо.
Павел нахмурился:
— Что?..
Хирург снял перчатки.
— Ваша жена пыталась это сделать.
У Ларисы перестало хватать воздуха.
— Что?..
Доктор повернулся к ней мягче:
— Перед операцией вы просили позвать мужа. Сказали, что сомневаетесь и хотите поговорить с семьей. Но ваш супруг подписал в журнале, что вы подтверждаете согласие и находитесь под седацией после премедикации.
Лицо Павла мгновенно побелело.
— Это бред, — резко сказал он.
— Нет, — так же спокойно ответил хирург. — Это уже проверяет служба внутренней безопасности клиники. Камеры в предоперационной работают круглосуточно.
Аня медленно убрала руку с кольцом.
София Ивановна впервые за все время потеряла уверенность:
— Подождите… при чем тут Павел? Она же подписала бумаги утром…
— Утром — да, — перебил врач. — Но позже пациентка изменила решение. И если подтвердится давление или фальсификация согласия, речь пойдет не о разводе.
Он сделал короткую паузу.
— А об уголовном деле.
Никто не двигался.
Только старые часы над дверью продолжали громко тикать.
И впервые с момента пробуждения Лариса почувствовала, что в этой палате кто-то наконец на ее стороне.