Один из мужчин держал зонт, второй — тонкую чёрную папку.

— Майя Беннет? — спросил тот, что с папкой.

— Смотря кто спрашивает.

— Семья Карузо.

Этого оказалось достаточно, чтобы у неё внутри всё неприятно сжалось. В Чикаго фамилию Карузо знали даже те, кто делал вид, будто никогда её не слышал.

— Нам нужна сиделка для ребёнка, — продолжил мужчина. — Очень срочно. Оплата вас устроит.

— Я не работаю на дому.

— Десять тысяч в неделю.

Майя тогда рассмеялась от усталости. Думала — шутка. Не шутка.

Через двенадцать часов она уже стояла в особняке у озера Форест, слушая инструкции доктора Лэнгли — сухого, идеально выбритого мужчины с глазами человека, который давно перестал видеть пациентов, а видел только проблемы.

— У Итана редкое расстройство сна, — сказал он. — Ночные панические эпизоды. Иногда самоповреждение. Главное — не поддавайтесь его фантазиям.

— Каким фантазиям?

Лэнгли застегнул пиджак.

— Он говорит, что по ночам его кто-то кусает.

Тогда Майя ещё не знала, что в этом доме все постоянно лгут.

Особенно тихо.

После того как она вспорола подушку, времени на размышления не осталось. Итан плакал у неё за спиной, гроза гремела так, что дрожали окна, а Майя смотрела на иглы и понимала только одно: если она сейчас позовёт охрану, мальчик умрёт до утра.

Она схватила телефон.

Сети не было.

Конечно.

Дверь детской открылась почти сразу.

На пороге стоял доктор Лэнгли. Спокойный. Слишком спокойный для человека, которого разбудили среди ночи детским криком.

Его взгляд скользнул по разрезанной подушке.

И замер.

Впервые за всё время Майя увидела, как он испугался.

— Отойдите от мальчика, — тихо сказал он.

Майя медленно поднялась.

— Что на иглах?

— Вы не понимаете, во что вмешались.

— Зато прекрасно понимаю, что кто-то травил ребёнка.

Лэнгли устало выдохнул, будто разговор его утомил.

— Это не должно было убить его. Только ослабить.

— Ослабить?!

— Вы думаете, у таких людей, как Карузо, всё решается судами? — он посмотрел на Итана. — Мальчик — наследник. Пока он жив, его отец неуязвим.

И тут за спиной Лэнгли раздался ещё один голос:

— Продолжай.

В коридоре стоял Винченцо Карузо.

Без охраны. Без пиджака. Только босиком, в тёмных брюках и с пистолетом в руке.

Майя раньше видела его только по телевизору. Миллиардер. Филантроп. Лицо строительной империи.

Сейчас перед ней был не бизнесмен.

Сейчас перед ней стоял отец.

Лэнгли побледнел.

— Мистер Карузо…

— Я сказал продолжай.

Доктор нервно сглотнул.

— Ваш брат заплатил мне. Он хотел, чтобы болезнь выглядела естественно. Медленно. Без шума.

Тишина после этих слов стала страшнее грома.

Винченцо подошёл к подушке. Посмотрел на иглы. Потом — на сына, который дрожал, прижавшись к Майе.

И что-то в его лице просто… выключилось.

Без крика. Без угроз.

Он выстрелил Лэнгли в голову так буднично, будто подписал документ.

Майя вскрикнула. Итан уткнулся ей в плечо.

Тело врача рухнуло на ковёр.

Винченцо медленно опустил оружие.

— Ты спасла моего сына, — сказал он Майе.

Она смотрела на кровь возле своих кроссовок и чувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Вам нужен не врач, — тихо ответила она. — Вам нужен психиатр.

И впервые за ночь Карузо неожиданно хрипло усмехнулся.

Через час особняк уже сиял огнями. Приехали люди. Убрали тело. Исчезла подушка. Исчезли следы крови.

К утру официальная версия была готова: у доктора Лэнгли случился сердечный приступ за рулём по дороге домой.

А Майя сидела на кухне и пила остывший кофе, пока Итан спал у неё на коленях впервые за три недели спокойно.

Перед рассветом Винченцо сел напротив неё.

— Ты можешь уехать, — сказал он. — И получить деньги.

— А могу?

Он ничего не ответил.

Вот тогда Майя поняла главное правило семьи Карузо:

Из этого дома людей не отпускали по-настоящему.

Особенно тех, кто узнал правду.