Сирены приближались быстро — сначала далёкий вой сквозь дождь, потом вспышки красно-синего света за мутными окнами участка. Двери распахнулись, и внутрь влетели двое медиков с каталкой.
— Отойдите, пожалуйста.
Инес осторожно переложили из тележки. Девочка застонала, едва открыв глаза. Майя тут же вцепилась в рукав Рамиреса.
— Не дайте ему забрать нас, — прошептала она.
— Не дам, — ответил он раньше, чем успел подумать.
Медик поднял платье Инес ровно настолько, чтобы осмотреть живот, и нахмурился.
— Живот твёрдый… очень. Давно болит?
Майя кивнула.
— Три дня. Она плакала. А папа злился.
— Где сейчас отец? — спросил Рамирес.
Майя опустила глаза.
— Дома. Спит после работы.
— А мама?
Молчание.
Потом совсем тихо:
— Она умерла зимой.
Эти слова ударили сильнее, чем предыдущие.
Через несколько минут машина скорой уже мчалась по мокрым улицам к окружной больнице. Рамирес ехал следом. Майя сидела рядом с ним на заднем сиденье служебной машины, завернутая в серое полицейское одеяло, и всё время смотрела в окно.
В приёмном покое детей сразу забрали на обследование. Рамирес ждал в коридоре почти час. Ночная больница жила своими звуками: скрип колёс каталок, тихие переговоры медсестёр, писк аппаратов за дверями палат.
Наконец к нему вышел хирург — усталый мужчина в зелёной шапочке.
— Вы офицер Рамирес?
— Да.
Врач выдохнул и снял перчатки.
— Девочка не беременна и не подвергалась сексуальному насилию.
Рамирес почувствовал, как напряжение в груди на секунду ослабло, но тут же вернулось.
— Тогда что с ней?
Доктор посмотрел на него тяжёлым взглядом.
— Внутреннее кровотечение. И сильнейшая инфекция. Кто-то пытался самостоятельно провести операцию.
Рамирес не понял.
— Какую операцию?
— У ребёнка был острый аппендицит. Аппендикс почти лопнул. Судя по всему, отец пытался удалить его сам.
Несколько секунд офицер просто смотрел на врача.
— Что?..
— Мы нашли внутри куски пластикового пакета и рыболовную леску. Он, вероятно, пытался зашить разрез вручную. Если бы они приехали на пару часов позже, девочка бы умерла.
Коридор будто стал теснее.
— Зачем ему делать это самому?
Доктор помолчал.
— Потому что люди без страховки иногда боятся больниц сильнее смерти.
Рамирес медленно сел на пластиковый стул.
Картина начала складываться в голове кусками.
Мёртвая жена. Двое детей. Работа на стройке или складе. Долги. Страх перед счетами, полицией, миграционной службой. Интернет-видео “как удалить аппендицит в домашних условиях”. Отчаяние, замаскированное под уверенность.
Это не делало случившееся менее чудовищным.
Но делало его страшнее.
Через двадцать минут патрульные привезли отца девочек. Худой мужчина с мокрыми руками в засохшей крови. Он не сопротивлялся. Только повторял одно и то же:
— Я пытался помочь… я пытался помочь…
Когда его провели мимо комнаты ожидания, Майя вскочила.
Мужчина увидел дочерей — и заплакал так, будто внутри него что-то окончательно сломалось.
Не киношно. Не красиво. Глухо, тяжело, по-настоящему.
Рамирес наблюдал за ним через стекло.
За двенадцать лет службы он видел монстров. Видел людей, которым нравилось причинять боль. Но хуже всего были другие — обычные, слабые, загнанные. Те, кто любил своих детей и всё равно ломал им жизнь собственными руками.
Под утро дождь наконец закончился.
Майя уснула на двух составленных стульях, укрывшись полицейской курткой Рамиреса. Из операционной вышла медсестра и устало улыбнулась.
— Девочка будет жить.
И только тогда Рамирес понял, что всё это время стоял, не разжимая кулаков.