Александру Раду произнёс эти слова тихо, почти виновато, будто сам факт его существования мог кого-то потревожить.
Он сидел в инвалидной коляске у высоких ворот дома, который когда-то мог быть его домом. Дом семьи Раду. Белый фасад, ухоженный сад, дорогие машины во дворе — всё говорило о достатке и стабильности. И всё это принадлежало людям, которые когда-то потеряли сына… или так он думал.
Дверь открылась резко.
На пороге стояла женщина. Ухоженная, с холодным взглядом и прямой спиной. В её лице не было ни узнавания, ни сомнения.
— Что вам нужно? — спросила Мария Раду.
Александру сглотнул.
— Я… я ищу семью Раду. Мне сказали, что они потеряли сына много лет назад.
За её спиной появился мужчина. Петре Раду. Он даже не подошёл ближе — просто посмотрел так, будто перед ним был случайный попрошайка.
— И что дальше? — сухо бросил он.
Александру опустил глаза, стараясь говорить спокойно.
— Я вырос без семьи. Меня нашли после аварии. У меня была только эта фамилия… и надежда, что кто-то меня ждёт.
Мария скрестила руки.
— И ты решил, что это мы?
Он медленно кивнул.
— Мне не нужны деньги. Я не прошу ничего. Я просто хотел узнать… вы всё ещё помните своего сына?
На секунду в воздухе повисла тишина.
Потом Петре усмехнулся.
— Мы не обязаны выслушивать чужие фантазии.
Мария сделала шаг вперёд, её голос стал жёстче.
— У нас нет времени на такие игры. У нас семья, бизнес, дети. Не приходите сюда больше.
Александру почувствовал, как что-то внутри него сжалось.
— Я понимаю… — тихо сказал он. — Простите за беспокойство.
Он развернул коляску, стараясь не дрожать.
Но в этот момент дверь снова открылась.
На улицу выбежал мальчик — примерно десяти лет. За ним девочка чуть младше. Они остановились, уставившись на него.
— Кто это? — спросил мальчик.
— Никто, — резко ответил Петре.
Но девочка вдруг наклонила голову.
— Почему он похож на тебя, папа?
Тишина стала тяжёлой.
Мария резко схватила детей за руки.
— В дом! Быстро!
И дверь захлопнулась.
Александру остался один.
Он долго сидел неподвижно, глядя на закрытый дом. В груди было пусто. Не боль — хуже. Подтверждение того, чего он боялся больше всего.
Он им не нужен.
Даже если он и есть тот самый сын.
Когда он уже собирался уехать, ворота снова открылись.
Выбежала пожилая женщина — служанка. Она огляделась и быстро подошла ближе.
— Молодой человек… подождите.
Он поднял глаза.
— Я вас помню, — прошептала она. — Я работала здесь, когда пропал мальчик.
Сердце Александру замерло.
— Они искали его… долго искали. Мария не спала ночами. Петре ездил по больницам, по моргам… они действительно любили его.
Он сжал подлокотники коляски.
— Тогда почему…
Женщина опустила взгляд.
— Потому что они не выдержали. После рождения второго ребёнка всё изменилось. Они начали жить дальше. Делать вид, что боль прошла.
Она помолчала.
— А потом ты исчез.
Александру почувствовал, как в горле поднимается ком.
— Я не хотел исчезать…
— Я знаю, — тихо сказала она. — Но они уже выбрали новую жизнь.
Он медленно кивнул, будто принимая приговор.
— Спасибо, — только и смог сказать он.
И в этот момент дверь дома снова открылась.
Мария стояла на пороге. Лицо напряжённое, бледное.
— Уезжайте, — сказала она тихо, но твёрдо.
Александру посмотрел на неё.
— Вы хотя бы… иногда вспоминаете его?
Её глаза на секунду дрогнули.
Но ответ был холодным.
— У нас нет сына.
Дверь закрылась окончательно.
Щелчок замка прозвучал громче выстрела.
Александру сидел ещё несколько минут.
Потом медленно развернул коляску и поехал по дороге, не оглядываясь.
Но уже за поворотом он остановился.
Его руки дрожали.
И вдруг он улыбнулся — горько, почти беззвучно.
— Значит, так, — прошептал он. — Я всё понял.
Он достал телефон.
— Отмените маскировку, — сказал он в трубку. — И подготовьте документы.
Пауза.
— Да. Они отказались от своего сына.
Он положил телефон и впервые за долгое время выпрямился по-настоящему.
Инвалидная коляска была частью его плана.
Но боль, которую он только что испытал, — была настоящей.
И теперь он знал: возвращение домой закончено.
Начинается нечто другое.