…— Она для нас старается, жизнь положила…

— Нет, Игорь, — перебила Елена уже тише, но от этого страшнее. — Она положила жизнь на то, чтобы никто рядом с тобой не чувствовал себя человеком.

На кухне повисла тяжелая пауза. Даже старый холодильник будто затих, перестав дребезжать. Игорь нахмурился, отложил бутерброд и впервые за всё утро посмотрел на жену внимательно.

— Ты сейчас мою мать оскорбляешь.

— А ты сейчас защищаешь женщину, которая приходит в наш дом как к себе в сарай! — Елена резко отпустила стул и выпрямилась. — Ты хоть раз спросил меня, как я себя чувствую? Хоть раз сказал ей: «Мам, не лезь»? Нет. Ты сидишь и жрешь бутерброд, пока я тут схожу с ума.

Игорь поморщился, будто разговор начал его раздражать сильнее обычного.

— Всё, началось. Опять драма. Нормальные бабы радуются, когда свекровь помогает.

— Помогает? — Елена горько усмехнулась. — Она вчера выбросила мой крем, потому что «химия». Позавчера переставила мои документы. На прошлой неделе заявила соседке, что я бесплодная, потому что «за три года не родила». Это помощь?

Игорь отвел взгляд. И это молчание вдруг стало для Елены окончательным ответом.

Она медленно подошла к столешнице, взяла телефон и открыла экран. Голос у неё стал удивительно спокойным.

— Я уже сняла квартиру.

Он резко поднял голову.

— Чего?

— Того. Вчера сняла. Однушку. На другом конце города. И сегодня я уеду.

Игорь фыркнул.

— Да кому ты нужна с таким характером?

Но фраза прозвучала неуверенно. Даже жалко.

Елена посмотрела на него долгим взглядом. Когда-то она любила этого человека. Любила до дрожи, до бессонницы, до бабочек в животе. А сейчас перед ней сидел чужой мужчина с масляными крошками на майке и мамиными словами вместо собственных мыслей.

— Вот в этом и проблема, Игорь. Я всё это время пыталась стать нужной тебе. А ты уже был женат. На своей маме.

Он резко ударил ладонью по столу.

— Не перегибай!

Елена даже не вздрогнула.

— Видишь? Именно поэтому я стою за стулом. Потому что уже знаю этот взгляд. Знаю, как ты начинаешь орать, когда тебе нечего сказать.

В этот момент в прихожей снова щелкнул замок.

Оба замерли.

На кухню уверенно вошла Тамара Петровна с двумя пакетами картошки.

— Игорёк, я тебе творог домашний принесла… — начала она и осеклась, увидев лица.

Потом прищурилась на Елену.

— Ну что, опять истерит?

Елена вдруг рассмеялась. Устало, почти обреченно.

— Вы даже не стучите уже. Зачем вам двери, правда?

— Я мать! — тут же вскинулась свекровь. — И имею право!

— Нет, — спокойно ответила Елена. — Уже нет.

Она прошла мимо них в спальню. Руки больше не дрожали. Внутри было пусто и легко одновременно. Она открыла шкаф, достала заранее собранную сумку и услышала за спиной голос Игоря:

— Ты серьезно сейчас уйдешь?

Елена обернулась.

Тамара Петровна уже что-то возмущенно шептала сыну, дергая его за локоть. Как всегда. Будто ему пять лет.

И тут Игорь неожиданно раздраженно вырвал руку.

— Мам, хватит.

Свекровь замолчала.

— Что? — растерянно переспросила она.

Он устало потер лицо.

— Хватит, я сказал.

На секунду в комнате стало тихо.

Елена смотрела на него без надежды. Слишком поздно. Он, кажется, тоже это понял.

Она надела куртку, взяла сумку и подошла к двери.

— Лена… — тихо сказал Игорь.

Но она уже открывала замок.

— Когда научишься жить своей жизнью, а не маминой — тогда и поговорим.

Дверь закрылась негромко.

А в квартире впервые за много лет стало слышно, как тикают часы.