«…отец Матео?» — тихо закончила Эсперанса, растерянно глядя на мужчину.
Рикардо кивнул. Вблизи он выглядел совсем не так, как на фотографиях в журналах. Не было в нём сейчас ни уверенности, ни лоска. Только усталость и страх.
Матео опустил глаза.
— Пап, прости… — выдавил он. — Я не хотел…
Но Рикардо даже не дал ему договорить. Он быстро подошёл и крепко обнял сына. Так крепко, будто боялся, что тот снова исчезнет.
Несколько секунд слышен был только шум дождя и редкие проезжающие машины.
Эсперанса неловко переминалась с ноги на ногу, прижимая к себе Сантьяго. Малыш начал тихо хныкать от холода. Она машинально покачала его и уже собиралась уйти, когда Рикардо поднял голову.
— Подождите… пожалуйста.
Она остановилась.
— Спасибо вам, — сказал он хрипло. — Вы даже не представляете, что сделали.
— Ничего особенного, — смущённо ответила она. — Ребёнок был напуган.
Рикардо посмотрел на неё долгим взглядом. На мокрую куртку, которой она укрыла Матео. На промокшие туфли. На уставшее лицо. И почему-то внутри у него всё болезненно сжалось.
— Как вас зовут?
— Эсперанса.
Имя ударило по нему неожиданно сильно. Слишком знакомо. Словно эхо из другой жизни.
— Эсперанса… — медленно повторил он. — А фамилия?
Она замялась.
— Рохас. Эсперанса Рохас.
Рикардо побледнел.
Когда-то очень давно девушку с такой фамилией любила его младшая сестра Клара. Та самая Клара, которая ушла из дома после громкой ссоры с семьёй. Та самая, которую отец Рикардо много лет отказывался даже упоминать. Они не виделись почти пятнадцать лет.
— Кто была ваша мать? — почти шёпотом спросил он.
Эсперанса напряглась.
— Клара Рохас.
Повисла тишина.
Матео непонимающе переводил взгляд с отца на девушку.
Рикардо провёл рукой по лицу, будто пытаясь проснуться.
— Боже… — выдохнул он. — Ты дочь Клары?
Эсперанса медленно кивнула.
— Она умерла три года назад.
Эти слова словно выбили из него воздух. Он опустил голову. А потом вдруг тихо сказал:
— Я твой дядя.
Эсперанса застыла. Несколько секунд она просто смотрела на него, не понимая.
— Нет… этого не может быть.
— Может, — горько улыбнулся Рикардо. — Я искал вас. После смерти отца нашёл письма Клары. Узнал, что у неё есть дочь. Но было уже поздно. След потерялся.
Дождь начал стихать.
Матео осторожно подошёл к Эсперансе и посмотрел на малыша у неё на руках.
— А как зовут его?
— Сантьяго.
— Он красивый, — серьёзно сказал мальчик.
Эсперанса вдруг почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от холода. От странного чувства, будто жизнь, которая годами была сломана на части, неожиданно начала складываться обратно.
Рикардо снял своё пальто и осторожно накинул ей на плечи.
— Пожалуйста, поедем с нами. Хотя бы согреться и накормить ребёнка.
Она хотела отказаться по привычке. Слишком часто в жизни помощь оказывалась унижением. Но потом посмотрела на спящего Сантьяго, на Матео, который впервые за весь вечер улыбнулся, и тихо сказала:
— Только ненадолго.
Когда они сели в машину, Матео неожиданно придвинулся ближе к ней.
— Можно я ещё возьму эмпанаду? — смущённо спросил он.
Эсперанса рассмеялась сквозь слёзы.
— Конечно, милый. Только она совсем холодная.
— Всё равно вкусная, — ответил мальчик.
И впервые за много лет Рикардо Мендоса понял простую вещь: иногда человеку нужен не огромный дом, не деньги и не влияние. Иногда ему просто нужно, чтобы рядом оказался кто-то, кто в самый холодный вечер отдаст тебе свою последнюю сухую куртку и половину ужина.