К тому времени я уже перестала считать звонки Эндрю. Телефон вибрировал в сумке почти без остановки, но я почему-то даже не тянулась его выключить — как будто это было единственное, что связывало меня с прежним вечером, с тем «идеальным знакомством», которое теперь казалось чужой жизнью.

В больнице Святой Екатерины всё происходило быстро и одновременно медленно. Старика увезли в реанимацию, а меня оставили в коридоре, попросив заполнить какие-то бумаги. Я сидела на пластиковом стуле, с ручкой в руках, и вдруг поняла, что не помню даже, как правильно пишется моя фамилия — так дрожали пальцы.

Через некоторое время вышел врач. Усталый, с серыми глазами, он сказал, что у мужчины был резкий приступ сердечной недостаточности. Если бы не быстрая помощь, шансов почти не было.

— Вы вовремя его нашли, — добавил он. — И не ушли.

Я просто кивнула. В голове всё ещё звучало: «не превращай это в драму».

Когда я наконец вышла из отделения, было уже далеко за полночь. Воздух стал холоднее, город — тише. Я вызвала такси и только тогда увидела десятки пропущенных от Эндрю и одно сообщение:
«Мои родители уехали. Ты даже не попыталась. Мы поговорим позже».

Я долго смотрела на экран. Потом просто выключила телефон.

Дома я не спала. Сидела на кухне, в том самом платье, которое должно было произвести «хорошее первое впечатление». Теперь оно пахло больницей и дождём.

Утром в дверь позвонили.

Я не ждала никого.

Открыла — и на пороге стоял тот же врач из больницы.

— Извините за визит, — сказал он. — Но пациент пришёл в себя. И… он попросил найти девушку, которая вызвала скорую.

Я растерялась.

— Он что-то сказал обо мне?

Врач кивнул.

— Сказал, что если бы вы проехали мимо, он бы сегодня не проснулся. И что у него есть кое-что для вас.

В больнице старик выглядел уже иначе. Бледность ушла, взгляд стал яснее. Он улыбнулся, когда увидел меня.

— Ты опоздала на очень важную встречу, да? — хрипло спросил он.

Я опустила глаза.

— Да.

Он усмехнулся.

— Значит, судьба была очень пунктуальна.

Потом он попросил медсестру принести его вещи. Достал тот самый кожаный футляр с инициалами и протянул мне.

— Открой, — сказал он.

Внутри оказалась старая фотография. Молодая женщина, ребёнок… и подпись на обороте: «Моя семья. Всё, что у меня было».

— Я потерял их много лет назад, — тихо сказал он. — С тех пор никто не останавливался. Кроме тебя.

Я не знала, что ответить.

Когда я вышла из больницы, телефон снова включился. Сообщения от Эндрю были уже другими: холодными, окончательными. Последнее:
«Ты сделала свой выбор».

Я стояла у входа, с этим футляром в руках, и впервые поняла, что он прав.

Я действительно сделала выбор.

Просто не тот, который он ожидал.

И впервые за долгое время мне не хотелось его менять.