…И в этот момент всё внутри меня перевернулось.

— Что значит “не так”? — голос у меня вышел хриплый, чужой.

Она попыталась приподняться, но сразу скривилась и снова опустилась на подушку. Рука всё так же лежала на животе, будто она держала его, чтобы не распался на части.

— У меня… начались боли, — она говорила прерывисто, почти шёпотом. — Резко. Я сначала подумала — просто тянет, как раньше… Но потом… потом стало хуже.

Я шагнул ближе, и все эти нелепые, грязные мысли начали рассыпаться, как стекло под ногами. Вблизи стало видно то, что я сначала не хотел замечать: её губы побелели, под глазами легли тёмные тени, а на висках выступил холодный пот.

— Почему ты не вызвала скорую? — я уже тянулся к телефону, пальцы дрожали.

— Вызывала… — она закрыла глаза на секунду. — Сказали, если нет кровотечения, можно подождать… Я… я ждала тебя.

Это ударило сильнее всего.

Ждала меня.

Я оглянулся на простыни ещё раз — и вдруг понял. Эти пятна… это не то, о чём я подумал. Это вода. Лёд. Полотенце рядом — она, наверное, пыталась хоть как-то облегчить боль.

Меня накрыла такая волна стыда, что стало трудно дышать.

— Прости… — вырвалось у меня почти автоматически, хотя она даже не знала, за что.

— За что? — она посмотрела на меня, не понимая.

— Ничего… потом, — я быстро покачал головой. — Мы сейчас поедем в больницу.

Я помог ей сесть. Она застонала, сжала мою руку так сильно, что пальцы побелели.

— Адриен… — тихо сказала она, — если что-то случится…

— Ничего не случится, — перебил я, слишком резко. — Даже не думай об этом.

Но в груди уже поселился страх. Настоящий, холодный, без фантазий.

Я накинул на неё халат, неуклюже, путаясь в рукавах. Она даже не заметила, что ночнушка надета задом наперёд. И теперь это казалось таким неважным, таким глупым, что хотелось провалиться сквозь пол за то, что я вообще об этом думал.

Мы кое-как дошли до машины. Каждый её шаг отдавался у меня внутри.

Дорога до больницы показалась бесконечной. Ни разговоров, ни музыки — только её тихое дыхание и мои мысли, которые били в голову:

“А если я опоздал?”
“А если нужно было быть рядом?”
“А если…”

— Ты здесь? — вдруг спросила она, не открывая глаз.

— Я здесь, — ответил я сразу. — Я никуда не денусь.

И только тогда я понял, что это — правда.

Всё остальное — командировки, подозрения, мои глупые страхи — исчезло. Осталось только это: она, я и ребёнок, за которого мы оба держимся.

Когда мы подъехали, я практически вынес её на руках.

Дальше всё стало быстрым и размытым: врачи, свет, вопросы, каталка.

Меня остановили у двери.

— Подождите здесь.

И вот тогда, впервые за эту ночь, я остался один.

Я сел, уставился в пол и наконец позволил себе подумать о том, что чуть не разрушило меня за несколько минут.

Как легко оказалось не доверять.
Как быстро любовь может дать трещину — не из-за реальности, а из-за страха.

Я закрыл лицо руками.

— Только бы всё было хорошо… — прошептал я.

И в этот момент я понял простую вещь, от которой стало одновременно больно и ясно:

Я действительно люблю её.

Но теперь мне придётся это не только чувствовать — а доказывать. Каждый день. Начав с того, чтобы больше никогда не сомневаться в ней в темноте, когда на самом деле она просто нуждается во мне больше всего.