— Лейла? — её голос прозвучал настороженно, но тёпло. — Ты в больнице?

Я сглотнула. Горло обожгло, как будто даже воздух был против меня.

— Кора… слушай меня очень внимательно. Не перебивай. Просто слушай.

Пауза. Я услышала, как она чем-то щёлкнула — скорее всего, выключила телевизор или вышла в другую комнату.

— Хорошо. Я слушаю.

Я на секунду закрыла глаза. Слова шли тяжело, рваными кусками.

— Блейк… он что-то делает со мной. Я не знаю как, но я умираю не просто так. И он… он сказал мне сегодня, что после моей смерти заберёт всё.

Тишина стала плотной. Я почти услышала, как она перестала дышать.

— Ты уверена, что слышала это именно так? — наконец спросила она очень тихо.

— Да.

Ещё пауза. Длиннее. Потом её голос изменился — стал собранным, холодным, как у человека, который уже принял решение.

— Не отключайся. Я сейчас скажу тебе кое-что важное. Ты можешь двигаться?

— С трудом.

— Тогда слушай. В поместье есть старый кабинет твоего отца, ты помнишь? Там, за книжным шкафом, сейф. Блейк про него не знает. Код — дата твоего рождения, но в обратном порядке.

Я чуть не рассмеялась, но это больше было похоже на кашель.

— Почему ты… почему ты раньше ничего не сказала?

— Потому что твой отец попросил меня молчать, если не будет угрозы. А сейчас она есть, Лейла.

Сердце ударило сильнее, чем позволяли мои слабые мышцы.

— В сейфе документы. И ещё флешка. Там всё, что он собирал. Он… он давно ему не доверял.

В этот момент дверь палаты чуть скрипнула. Я резко замолчала.

Блейк.

Он вошёл с той же аккуратной улыбкой, с тем же подносом в руках.

— Ты разговаривала с кем-то? — спросил он мягко.

Я не ответила. Просто положила планшет экраном вниз.

Кора на линии сказала:

— Лейла?

— Всё нормально, — выдавила я. — Я перезвоню.

Я отключилась.

Блейк поставил чашку на тумбочку и сел рядом, будто ничего не происходило.

— Ты сегодня спокойнее, — заметил он. — Это хорошо. Организм начинает отпускать.

Он говорил так, будто обсуждал погоду.

Я смотрела на него и впервые видела не мужа, а чужого человека, который слишком долго жил рядом со мной.

— Попей, — он кивнул на чашку.

Мои пальцы дрожали, но я не взяла её.

— Я не хочу.

Его взгляд на долю секунды стал жёстким.

Потом снова мягкость.

— Не упрямься, Лейла. Ты же знаешь, тебе становится легче.

Я медленно повернула голову к нему.

И впервые за всё время улыбнулась.

— Да, — сказала я тихо. — Я теперь многое знаю.

Он замер.

И в этот момент я поняла: семь дней — это не то, что он дал мне. Это то, что осталось у него.