…А потом я сделал то, что восемь лет назад не сделал.
Я не отвернулся.
Я вернулся к коню, подтянул подпругу одной рукой, другой придерживая её спину, чтобы не болталась. Она была лёгкая — слишком лёгкая для живого ребёнка. Но тёплая. И это сейчас было главное.
— Ладно, Элла, — пробормотал я, сам не зная, откуда взял это имя. Может, от «Eliza», может, просто язык так повернулся. — Поехали разбираться, что за люди решили, что можно вот так.
Мерин косился на свёрток у меня на груди, но стоял смирно. Умная скотина — чувствует, когда не до капризов.
Я сел в седло, аккуратно, чтобы не тряхнуть её лишний раз, и развернулся к дороге. Той самой, по которой сюда приехал. Но теперь она уже не казалась просто дорогой вдоль изгороди. Теперь это была нитка, за которую кто-то меня потянул.
В голове всё складывалось быстро и нехорошо.
Кобыла убита выстрелом — значит, не случайность. Повод перерезан — значит, спешили. Ребёнка спрятали под брюхо — значит, хотели, чтобы нашёл не сразу… или наоборот, чтобы нашёл хоть кто-нибудь.
И этот ключ.
BOX 218.
В Драй-Месе не так много мест, где есть «боксы» с номерами. Почта — да. Камеры хранения на станции — да. И старый банк, который держался на честном слове и страхе перед людьми с востока.
Я сплюнул пыль и направил коня к городу.
Солнце уже поднялось выше, стало злее. Девчонка у меня на груди сначала снова тихо пискнула, потом затихла. Я пару раз проверил — дышит. Слабенько, но есть. В какой-то момент она даже попыталась снова поймать мой палец, но сил хватило только на движение губ.
— Терпи, — сказал я. — Там вода будет. И молоко. И, может, кто-то, кто понимает, как таких мелких чинить.
Часа через полтора показались первые дома Драй-Месы. Те же покосившиеся заборы, те же вывески, та же пыль. Ничего не изменилось. Только я.
Я не поехал к себе. И не к доктору сначала.
Я остановился у почты.
Здание было ещё закрыто, но задняя дверь — как обычно — на щеколде. Я спешился, толкнул её плечом и зашёл внутрь. Запах бумаги, чернил и старого дерева ударил в нос.
Ряды ящиков вдоль стены.
Я быстро нашёл нужный номер.
Сердце билось так, будто я снова девятнадцатилетний и стою у того сгоревшего дома.
Я достал ключ, секунду подержал его в пальцах… и вставил.
Он вошёл легко. Слишком легко.
Повернулся с тихим щелчком.
Я открыл дверцу.
Внутри лежал конверт. Толстый, запечатанный. И ещё один — поменьше.
Я вытащил их, сунул под мышку и уже собирался закрыть ящик, когда заметил на внутренней стороне дверцы ещё одну надпись. Её нацарапали изнутри, грубо, будто ногтем или гвоздём.
Всего два слова.
«НЕ ДОВЕРЯЙ ШЕРИФУ».
Я тихо выдохнул.
— Ну конечно, — сказал я в пустую комнату.
Снаружи хлопнула дверь.
Я замер.
Голоса.
Двое. Может, трое.
— Он должен был уже быть здесь, — сказал один.
— Если нет — найдём, — ответил второй. — Девчонка всё равно где-то рядом.
Я опустил взгляд на свёрток у себя на груди.
Она спала. Или просто отключилась.
Разницы сейчас не было.
Я аккуратно засунул конверты под рубаху, закрыл ящик и тихо шагнул к окну.
— Ладно, Элла, — прошептал я. — Похоже, теперь у нас настоящие проблемы.
И, знаешь, в этот раз я точно никуда не поеду «дальше».