…«Вы опоздали…»

Эти слова прозвучали тихо, почти спокойно, и от этого стали ещё страшнее. На секунду действительно показалось, будто всё уже кончено. Но Лусия не опустила оружие ни на миллиметр.

— Брось нож. Сейчас же, — жёстко сказала она.

Томас сделал шаг вперёд, закрывая собой часть комнаты. Иван нервно хихикнул, но в его глазах уже не было той наглой уверенности. Он начал пятиться, задевая ногой бутылку.

Мауро посмотрел на нож в своей руке, словно впервые его увидел. Затем снова на Ребеку. Та едва дышала.

И вдруг — резкий звук. Где-то в глубине дома хлопнула дверь.

— Альма… — прошептала Ребека, едва слышно.

Этого оказалось достаточно.

Лусия среагировала мгновенно:

— Томас, к детям!

Но не успел он развернуться, как из коридора донёсся тонкий голос:

— Папа…

Все обернулись.

Альма стояла в дверном проёме. Маленькая, бледная, с растрёпанными волосами. В руках — телефон, который всё ещё был на линии. За её спиной, держась за косяк, тихо плакал её младший брат.

— Папа… пожалуйста, хватит…

Мауро замер. Впервые за всю ночь в его лице что-то дрогнуло. Нож чуть опустился.

— Иди обратно, — прохрипел он. — Это не для тебя.

— Это для нас, — тихо ответила Альма.

И в этот момент Иван сделал глупость. Он резко дёрнулся к окну, будто собирался сбежать. Томас мгновенно среагировал — крик, движение, и через секунду Иван уже лежал на полу, прижатый к ковру.

Мауро вздрогнул от шума. Его рука дёрнулась. Нож качнулся в сторону Ребеки.

— Брось! — крикнула Лусия.

Тишина повисла на долю секунды.

И потом нож со звоном упал на пол.

Мауро опустился на колени. Сначала медленно, будто силы внезапно покинули его, потом резко, почти рухнув. Он закрыл лицо руками.

— Я… я не хотел…

Но никто уже не слушал.

Лусия бросилась к Ребеке, проверяя пульс. Жива. Слабый, но есть. Она быстро разрезала проволоку.

— Скорую сюда, срочно! — крикнула она в рацию.

Томас защёлкнул наручники на запястьях Мауро, затем поднял его, не давая снова рухнуть.

Альма всё ещё стояла в дверях. Она не плакала. Просто смотрела — слишком взрослыми глазами для девятилетнего ребёнка.

Лусия подошла к ней, присела.

— Ты молодец. Ты всё сделала правильно.

Только тогда у Альмы задрожали губы.

— Мама… она будет жить?

Лусия посмотрела на Ребеку, на кровь, на синяки… и затем снова на девочку.

— Да. Теперь — да.

Сирены скорой помощи прорезали дождливую ночь через пару минут. Дом наполнился светом, голосами, движением. Медики работали быстро и слаженно.

Когда Ребеку выносили на носилках, она на секунду открыла глаза. И увидела Альму.

— Прости… — прошептала она.

— Нет, мам, — тихо сказала девочка, впервые заплакав по-настоящему. — Всё будет хорошо.

На улице дождь постепенно стихал.

А внутри дома, где ещё недавно была только страх и боль, впервые за долгое время появилось что-то другое.

Шанс.