— По-моему, вы что-то путаете. Ваш сын привёл в дом жену, а не нанял прислугу, — отчеканила девушка, окончательно расставшись с надеждами на мирное сосуществование.
— Что ты себе позволяешь?! Кирилл, немедленно выстави эту нахалку за порог! Хамить в моих стенах я никому не дам!
Высказавшись, свекровь с величественным видом удалилась к себе.
Кирилл двинулся следом, надеясь сгладить углы, но вернулся с таким лицом, будто его окатили ушатом ледяной воды.
— Слушай, Кирилл, я даже распаковываться не буду. После такого приёма мы здесь точно надолго не задержимся, — Алиса так и стояла столбом в прихожей, не сделав ни шагу вглубь квартиры.
— Любимая, я прекрасно вижу, какой у неё характер. Дадим ей одну попытку, и если она её провалит — я первый возьмусь за чемоданы, — твёрдо пообещал муж.
На том и порешили, устроившись на ночлег прямо посреди невскрытых коробок.
А утром Алисе был приготовлен «подарок»: её любимые тарелки и чашки обнаружились на дне мусорного ведра.
Когда Кирилл потребовал объяснений, мать ответила с тоном промёрзшего стекла:
— Кухня моя — здесь и порядки мои. Дешёвое стекло возле моего коллекционного фарфора стоять не будет. Хочет — пусть в комнате питается, или приучается к субординации. Тут хозяйка — я! А не нравится — вот вам бог, а вот порог!
— Хозяйка квартиры, которую от и до оплачиваю я и на чьи деньги ты живёшь! — Кирилл наконец сорвался. — Хватит уже стравливать нас! Если поставишь меня перед выбором, тебе этот выбор очень не понравится. Я подхвачу Алису и уйду. И сиди потом тут одна, в четырёх стенах!
— То есть ради какой-то юбки ты готов отвернуться от родной матери? — недоверчиво процедила Маргарита Степановна. — Этих девиц у тебя ещё вереница пройдёт! А мать — она у человека одна! Твоё дело — быть подле меня и заботиться.
— Моя главная забота теперь — моя жена. Она и есть моя семья, — отчеканил он по слогам.
— Какая чёрная неблагодарность! — Маргарита Степановна вцепилась пальцами в кулаки так, что побелели костяшки, едва удерживаясь от того, чтобы не размахнуться.
Перспектива потерять источник содержания всё-таки немного отрезвила «потомственную дворянку». Она стала пореже выползать из своей комнаты, предпочитая отсиживаться в своих покоях.
Но это не мешало ей исподтишка пакостить по мелочи: то соль обнаружится в сахарнице, то дорогой сыр, припасённый Алисой, окажется в помойном ведре, то к белой стирке невестки случайно подкатится цветной носок, а любимый шампунь странным образом утечёт в унитазную воду.
Алиса сцепляла зубы и игнорировала эти выходки, объясняя их возрастными причудами свекрови. Кирилл, со своей стороны, ввёл против матери санкции — оставил ей денег ровно на коммунальные платежи и самое необходимое.
По-настоящему же громыхнуло, когда супруги объявили о грядущем пополнении. Маргарита Степановна даже не сразу нашлась, что сказать, лишь издала какой-то шипящий звук.
— Ну и ну! Вот она, истинная порода-то! Едва расписались — и уже с пузом. Дамы благородного происхождения годами наследников вынашивают, а эта плодится, как уличная кошка.
— И вам всего наилучшего, — отрезала Алиса и захлопнула дверь перед самым носом разъярённой свекрови.
Зато бабушка Раиса буквально летала на крыльях от радости. Услышав про художества сватьи, она тут же стала зазывать внучку перебираться к ней. Но Алиса решила пока повременить: уйти они с мужем успеют в любой момент, Кирилл за неё стоял насмерть, а оставлять мать на произвол судьбы он попросту не мог себе позволить.
Через полгода на свет появился крепенький мальчик — точная копия отца. Молодые родители просто светились, чего совсем нельзя было сказать о бабушке по отцовской линии. Брезгливо смерив младенца взглядом, она выдала:
— И ничегошеньки общего! Ещё большой вопрос, от кого она этого нагуляла.
— Это уже за всякими рамками! Сию же минуту извинись! — Кирилл побелел так, что губы стали бесцветными.
— Вот ещё! Этот сверток будет реветь сутками напролёт, а я к тишине приучена!
— Замечательно. Иду за чемоданами. Твоими чемоданами! — рявкнул он и решительно зашагал в комнату матери.
— То есть как это — моими? Ты, должно быть, имел в виду — собираешь шмотки этой девки и её отпрыска? — с кривой улыбкой уточнила Маргарита Степановна.
— Ты прекрасно слышала, что я сказал! — голос Кирилла глухо доносился из глубины гардеробной. — Никаких оговорок не было. Уезжаешь из этой квартиры именно ты! Я долго перебирал варианты, как нам всем выкрутиться. Жить с тобой под одним потолком — это испытание не для слабонервных, но и тащить жену с малышом по съёмным углам или в крохотную бабушкину однушку я не намерен. Выбор у тебя простой: либо приличный дом для пожилых, либо своя отдельная квартира.
— Ты в своём уме?! Кто тебе дал право?! Это моё жильё! — её визг, казалось, прошёл по всем этажам.
— Ничего подобного. Квартиру в своё время оформляли тремя равными долями — на меня, на тебя и на отца, — Кирилл выкатил в коридор объёмистую сумку. — А пару дней назад папа свою часть переписал на меня… вернее, подарил её внуку. Так что в активе у тебя ровно треть. Я подберу тебе равноценное жильё, только в другом районе. И жить будешь на своё, у меня теперь ребёнок, лишних денег нет.
— Только попробуй! Я центр на какую-то конуру у чёрта на куличках не променяю! — забилась в истерике женщина.
— Это будет приличная квартира в новостройке, — уже ровнее отозвался сын.
— Ни в какую!
— Решение я принял. Я пробовал по-хорошему — уговаривал, упрашивал. По-человечески ты не понимаешь и продолжаешь донимать Алису. Жена у меня умница, ни в одну твою свару не ввязалась. Но теперь под этой крышей малыш. Алиса уходит в декрет, и я обязан обеспечить ей покойное материнство, без твоего ежедневного яда. Разговор закончен. Утром я отвезу тебя по новому адресу. Собирай вещи.
Глубокой ночью Маргарита Степановна перетряхнула все собранные сумки, вывалила платья и пальто бесформенной грудой посреди спальни и щёлкнула зажигалкой. До настоящей беды дело не дошло только благодаря случайности: Алиса проснулась от крика проголодавшегося сына и вовремя уловила в воздухе едкий запах тлеющей материи.
Уже на следующее утро Кирилл отвёз мать в клинику, где специализировались на восстановлении душевного состояния.