Лиза резко замолчала и будто ушла в себя. Губы сжались, плечи напряглись, взгляд застыл в углу палаты.

Следователь машинально повернул голову — туда, где, по идее, ничего не было. Белая стена, облупившаяся краска, тумбочка. Всё. Никаких теней, никаких движений. Он даже чуть усмехнулся про себя: нервы, детские фантазии, стресс после исчезновения подруги.

— Лиза, — сказал он мягче, но всё равно официально. — Послушай. Там никого нет. Ты в больнице. Всё позади.

Она медленно покачала головой.

— Вы его не видите, потому что он не для вас, — тихо сказала она. — Он как лес. Вы смотрите — и видите деревья. А мы… мы видим входы.

Следователь вздохнул и выключил диктофон, решив, что толку дальше давить нет. Но в этот момент лампа над койкой снова мигнула. Один раз. Потом второй. И на секунду стало холоднее, хотя окна были закрыты.

— Он не любит, когда про него говорят, — добавила Лиза почти шёпотом. — Особенно если не по очереди.

— По какой ещё очереди? — не выдержал следователь.

Девочка наконец повернулась к нему. И впервые за всё время в её лице было что-то похожее на страх.

— Он считает дни под землёй. Там, где деревня сгорела. Помните, вам говорили?

Следователь нахмурился. Про ту старую историю он слышал — местные байки, ничего официального.

— Там нет никакой деревни, Лиза. Это легенда.

Она слабо усмехнулась.

— Они тоже так думали.

В палате стало тихо. Даже больничный шум коридора будто отрезало. Следователь вдруг почувствовал, что не хочет больше задавать вопросы. Но уже было поздно — разговор сам по себе пошёл дальше.

— Мы сначала думали, что это просто лес, — продолжила Лиза. — Ну, тропинки, грибы, всё такое. А потом поняли, что он меняется. Когда мы спорили, куда идти, он уже слушал.

— Кто «он»? — повторил следователь, но голос у него стал глуше.

Лиза медленно провела пальцем по одеялу.

— Он сказал, что Катя осталась, потому что не дослушала правило. Там всегда есть правило. Только его не говорят сразу.

Следователь хотел встать, но почему-то не смог. Ноги будто налились тяжестью.

— Какое правило? — спросил он почти машинально.

Лиза наклонилась чуть вперёд.

— Не произносить его имя вслух. Потому что тогда он понимает, что ты уже почти вышел.

Лампа над ними погасла окончательно. На секунду стало абсолютно темно. А когда свет снова вспыхнул, Лизы на кровати уже не было.

Только смятый бинт и открытое окно, хотя створки никто не трогал.

На подоконнике остался след — маленький, грязный отпечаток кроссовка.

Идущий в сторону леса.