«Уезжайте к себе и там командуйте!» — как я выставила беспардонную сваху с собственной дачи.

— Почему вы на моей даче решаете, что и где сажать? — мой голос дрогнул, но взгляд оставался ледяным.

Полина Васильевна, застывшая с пучком севка в костлявой руке, медленно разогнула спину.

— Леночка, деточка, ты просто еще не понимаешь своего счастья, — елейным, но не терпящим возражений тоном пропела она.

— Я понимаю только то, что это мой участок, мой подвал и мое право решать, будет ли там баня! — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев.

— Мам, ну правда, давай потише, — робко вставила Катя, пятясь к кустам смородины.

— Тише будет на кладбище! — припечатала Полина Васильевна. — А здесь — целина! Здесь руки приложить надо, а не в караоке выть до полуночи!

Она снова вонзила маленький совок в мою землю, ту самую, которую мой папа лелеял годами.

— Полина Васильевна, положите инструмент, — тихо сказал Макс, появляясь за моей спиной.

— И не подумаю! — фыркнула она. — Я вам добро творю, неблагодарные. Андрей, неси ведра!

А ведь начиналось все так сказочно, так по-соседски тепло и просто.

Неделю назад мои родители, улетая на заслуженный отдых в Турцию, передали нам ключи от своего сокровища.

— Гена этот дом с самого первого бревнышка сам строил, — всхлипнула мама, поглаживая резной наличник.

— Дочка, зятек, присмотрите за красотой, — папа крепко пожал Максу руку. — Помидоры на газеты разложите, ягоду не прозевайте.

Мы с Максом, типичные дети асфальта, сначала побаивались этой ответственности.

Но когда наши друзья, Катя и Андрей, узнали о «наследстве», их восторгу не было предела.

— Ребята! Дача в приморском поселке! — кричала Катя в трубку. — Это же рай! Шашлыки, закаты, песни под гитару!

— Мы приедем помогать! — бодро басил Андрей. — Вместе веселее, и картошку выкопаем, если надо!

Мы расслабились, закупили мясо, угли и новые колонки для караоке.

Кто же знал, что «помощь» приедет в лице Катиной мамы, Полины Васильевны, вооруженной тетрадкой в клеточку и планом захвата территорий.

— Здесь я посажу чеснок, а тут мы построим баню, — торжественно объявила она в первый же час пребывания, обводя участок хозяйским жестом.

Я в тот момент как раз доставала из багажника сумку с продуктами.

— Эм… здравствуйте, Полина Васильевна, — протянула я, пытаясь улыбнуться. — Мы вообще-то просто на шашлыки…

— Шашлыки — это баловство, — отмахнулась она, даже не глядя на меня. — Сентябрь на дворе! Сентябрь — это ягода, сахар и банки. Где у вас банки?

— Мам, мы отдыхать приехали, — предприняла Катя слабую попытку спасти ситуацию.


— Отдыхать будем, когда варенье закипит, — отрезала гостья. — Андрюша, выгружай пустую тару из багажника. Максим, бери ведро. Крыжовник у забора сам себя не соберет.

Макс посмотрел на меня глазами побитой собаки, ища поддержки.

— Лен, ну… ведро так ведро? — пробормотал он, явно не желая конфликтовать с пожилой женщиной.

— Пройдемте, Леночка, покажете мне подвал, — скомандовала Полина Васильевна, увлекая меня за собой.

Мы спустились в прохладное, пахнущее сушеными травами помещение.

— О! Идеально! — воскликнула она, топая каблуком по бетонному полу. — Сносите вот эту перегородочку, ставите печь, а тут — полок. Баня будет — загляденье!

— Баня? В подвале жилого дома? — я едва не поперхнулась воздухом.

— А что такого? В Финляндии в каждой квартире сауны, — авторитетно заявила она. — Я вам мастера дам, сделает по-божески.

— Но мой папа строил этот подвал для хранения овощей… — попыталась я вставить слово.

— Овощи в гараже посидят, — отмахнулась Полина. — И еще: грядку у теплицы — под чеснок. Чеснок — это дисциплина. Посадил осенью — собрал летом. Запомни это.

Весь день прошел под знаком «трудового фронта».

Полина Васильевна развила такую активность, что у меня перед глазами мелькали только пустые и полные банки.

— Лена, где сахар? — кричала она из кухни.

— В шкафу, на второй полке, — отвечала я, пытаясь хотя бы присесть.

— Мало сахара! Андрей, дуй в магазин, бери еще пять килограммов! — раздавался новый приказ.

Катя послушно мыла крышки, Макс с Андреем, обливаясь потом, обносили кусты малины и крыжовника.

— Полина Васильевна, может, мы все-таки шашлык пожарим? — робко спросила я в пять часов вечера.

— Рано! — отрезала она, помешивая огромный таз с пенящимся вареньем. — Крыжовник не ждет. Сначала дело, потом гулянки.

— Но это же наша дача… — я попыталась сделать голос тверже.

— Ваша — стены, — ласково, как умалишенной, улыбнулась она мне. — А природа — общая. Я же не для себя стараюсь, для вас! Будете зимой открывать баночку и меня вспоминать.

— Я и сейчас вас вспоминаю, — буркнул Макс, проходя мимо с очередной охапкой дров.

К вечеру, когда мы все-таки добрались до мангала, сил на караоке уже не осталось.

Полина Васильевна торжественно выставила на стол батарею банок.

— Вот, молодежь, учитесь, — довольно произнесла она. — Завтра в семь утра подъем. Будем сажать чеснок.

Утро началось не с кофе, а с энергичного стука в дверь нашей спальни.

— Подъём! Солнце уже высоко, чеснок сам себя не посадит! — бодро вещала Полина из коридора.

Я накрыла голову подушкой.

— Макс, сделай что-нибудь, — прохрипела я.

— Я боюсь ее, Лен, — честно признался муж. — Она как танк, только в платке.

Я встала, натянула старый свитер и вышла на кухню.

Там уже вовсю кипела жизнь: Полина Васильевна что-то чертила в своей тетрадке.

— Леночка, доброе утро! Садись, записывай план работ. Сначала чеснок, потом обрезка малины, а после обеда — замеры подвала под баню.

— Полина Васильевна, — я села напротив и глубоко вдохнула. — Спасибо за заботу. Но сегодня у нас другой план. Мы идем на море, а потом просто будем лежать в шезлонгах.

— В шезлонгах? — она посмотрела на меня так, будто я предложила сжечь дом. — Лена, дача — это не курорт. Это труд!

— Для кого-то труд, а для нас — отдых, — вставил зашедший Макс.

— Ох, молодежь… — вздохнула она. — Сами вы ничего не понимаете. Вот не посадите сейчас чеснок, а весной локти кусать будете.

— Не будем, — отрезал Макс. — Полина Васильевна, мы ценим ваше рвение, но давайте остановимся. Мы сами разберемся со своим участком.

— Хорошо, — вдруг легко согласилась она. — Тогда я возьму Катю и Андрея, и мы сделаем все сами. Мы же не хозяевам перечим, мы им помогаем.

— Мы не просили этой помощи! — я почувствовала, что терпение лопается.

— Вы просто еще не доросли до того, чтобы просить, — улыбнулась она своей фирменной «материнской» улыбкой. — Вы как дети, которые не хотят надевать шапку. А я — взрослая. Я вижу, что нужно.

И она пошла к выходу, прихватив ведро с севком.

Именно в этот момент я поняла: если я не остановлю это сейчас, через месяц я обнаружу в подвале финскую сауну, а на месте газона — плантацию капусты.

Я выскочила на крыльцо.

— Полина Васильевна! Стойте!

Она обернулась, недоуменно приподняв бровь.

— Почему вы на моей даче решаете, что и где сажать? — повторила я свою фразу, с которой началась эта буря. — Уезжайте к себе и командуйте там!

— Лена! — ахнула Катя, выходя из-за угла. — Ты чего так грубо?

— А потому что по-другому не доходит! — я уже не кричала, я говорила звонко и четко. — Мы пригласили вас в гости. В гости, понимаете? Не в качестве прорабов или агрономов.