«Какой ещё развод, у матери завтра юбилей!» — рявкнул муж. Но дружки затихли, когда жена вынесла особое угощение

В прихожей густо пахло вяленой рыбой, несвежими вещами и хмелем. Юля аккуратно прикрыла за собой входную дверь, стараясь не звякнуть ключами. Дождь, под которым она простояла на остановке минут сорок, насквозь промочил тонкий тренч, и по ногам сейчас стекали холодные капли.

Из гостиной доносился раскатистый мужской смех.

— …да я ей так и сказал: не нравится — собирай вещи! — вещал знакомый, чуть хрипловатый баритон Кости. — А куда она пойдет? Квартира моя, машина моя. Поплачет в ванной и пойдет у плиты стоять.

Кто-то из собеседников неуверенно хохотнул. Зазвенело стекло.

Юля стянула мокрые ботинки. Ткань тренча противно липла к плечам. Она прошла по коридору, стараясь не наступать на липкие пятна на ламинате, и замерла в дверном проеме.

За их новым столом из светлого дерева, который Юля сама заказывала из каталога, сидели трое. Костя развалился во главе, закинув ногу на ногу. Напротив сутулился Паша — его коллега из мастерской, и еще один незнакомый мужик в вытянутой серой толстовке. На столе громоздились пустая тара, скомканные бумажные полотенца и ошметки рыбьей чешуи.

— О, какие люди, — Костя заметил ее боковым зрением и лениво повернул голову. Он даже не попытался сесть ровно. Лицо красное, волосы блестят. — Чего стоишь? Иди на кухню, организуй ребятам закуску. А то сыр кончился.

Паша неловко кашлянул и уставился в свою пустую емкость, старательно делая вид, что изучает ее узоры.

Юля посмотрела на мужа. Не было ни дрожи в коленях, ни слез. Просто невыносимая тягость. Последние восемь месяцев всё катилось в какую-то яму. Костя потерял место в центре, перебивался случайными заработками и с каждым днем всё больше наглел. Перестал замечать ее графики, ее усталость после смен в клинике, где она работала администратором. Он начал часто прикладываться к крепким напиткам. Сначала по выходным, потом — по настроению. А настроение у него портилось постоянно.

— Я ничего готовить не буду, — ровно произнесла Юля.

— Чего? — Костя прищурился, словно не расслышал.

— Я собираю вещи. Поживу у Риты. А в понедельник подаю документы на прекращение наших отношений, — она развернулась и пошла в спальню.

Щелкнули замки старого чемодана. Юля открыла дверцу шкафа, сдернула с вешалки пару блузок. В коридоре послышался тяжелый топот. Костя влетел в спальню, едва не снеся плечом косяк.

— Какой ещё развод, у матери завтра юбилей! — рявкнул муж, перегораживая выход. — Ты в своем уме? Завтра в ресторан припрется вся родня!

Он дышал тяжело. От него так сильно несло вчерашними посиделками, что Юле пришлось сделать шаг назад, к окну.

— Надежда Ильинична — прекрасная женщина. Передай ей мои извинения, — Юля кинула в чемодан косметичку. — Скажешь гостям, что меня прихватило. Или что сбежала. Мне всё равно.

Костя шагнул вперед, его тяжелый ботинок наступил прямо на край открытого чемодана.

— Никуда ты не пойдешь, — он понизил голос до угрожающего шепота. — Ты сейчас выйдешь, сделаешь нам поесть и будешь улыбаться. Я перед приятелями позориться не собираюсь. Поняла?

Юля посмотрела на его напряженную шею, на тяжелые руки. Спорить с нетрезвым человеком в закрытой комнате — затея плохая. В памяти всплыл утренний разговор с подругой Ритой: «Юлька, ты с ним доиграешься. Он же совесть совсем потерял. Не лезь на рожон, действуй хитрее».

— Ладно, — Юля медленно разжала пальцы, выпуская свитер. — Убери ногу. Я сделаю салат. Но завтра в ресторан ты пойдешь один. Это мое условие.

Костя самодовольно усмехнулся. В его голове он только что победил. Поставил на место строптивую женщину.

— Вот и умница, — он похлопал ладонью по дверному косяку. — Ждем минут десять. И соуса не жалей.

Он ушел обратно в гостиную. Юля закрыла за ним дверь спальни, постояла пару секунд, слушая, как там снова загремела посуда. Затем направилась на кухню.

В холодильнике было пустовато. На нижней полке лежали три крупных помидора, огурец и пластиковое ведерко со сметаной — гостинец от свекрови. Юля достала овощи, сполоснула под краном. Инструмент глухо стучал по деревянной доске. Ритмичные звуки успокаивали.

Она сдвинула нарезанные куски помидоров в глубокую стеклянную посуду. И тут ее взгляд упал на верхнюю полку шкафчика, где хранились медикаменты.

Месяц назад Косте назначили обследование — жаловался на тяжесть в животе. Врач выписал ему специальный раствор для глубокой очистки. Средство очень мощное, убирающее всё лишнее. Костя тогда выпил немного, просидел в уединении полдня, а потом заявил, что на процедуру не пойдет. Флакон так и остался стоять в углу.

Юля достала этот тяжелый тюбик. Прочитала инструкцию. «Действие наступает через 15–20 минут». Вкус у средства был слегка солоноватый, но в густой еде он совсем не чувствовался.

Она отвинтила крышку. Руки работали четко. Юля щедро влила в ведерко со сметаной приличную порцию. Тщательно перемешала массу ложкой. Цвет и запах не изменились. Затем вывалила эту заправку в овощи, посолила и добавила перца.

Салат выглядел отлично. Свежий, аппетитный.

Взяв миску, Юля прошла в гостиную.

— Приятного аппетита, — она поставила посуду прямо перед мужем.

Паша оживился, потянулся за своей вилкой:

— О, салатик. Спасибо.