— Это же Марина, — едва слышно прохрипел он. Голос внезапно изменил ему.
— Откуда вы в курсе? — Алина распахнула глаза от удивления.
— Знаю... Она же в банке трудилась... — механически пробормотал Максим.
Девочка завороженно смотрела на доктора.
— Вы дружили?
Максим с трудом сглотнул подступивший ком и кивнул.
— Да, — с трудом выдавил он из себя, словно чужим голосом. — Мы были очень близки.
В его памяти всплыло всё. Разве можно вычеркнуть такое из сердца? Его первая, всепоглощающая любовь. И первая же сокрушительная потеря. Марина.
Их отношения продлились едва ли полгода, но сейчас, мысленно возвращаясь в прошлое, Максим не мог вспомнить ничего, кроме бархата ее кожи и нежных локонов. Ее поцелуи были удивительно мягкими, с легким ароматом перечной мяты.
А затем всё внезапно рухнуло. Он до сих пор не мог найти объяснений. Тем утром они попрощались, условившись встретиться вечером, но она так и не пришла. Уехала?
Решила скрыться? Телефон упорно твердил о недоступности абонента. Максим сбился с ног, разыскивая ее, но все попытки оказались тщетными. Горе и бессилие едва не свели его с ума.
В каждой случайной прохожей ему виделся её силуэт. По ночам она приходила к нему во снах, превращая утреннее пробуждение в настоящую пытку. Целую неделю он не выходил из квартиры.
Любая вылазка на улицу причиняла невыносимую боль: казалось, весь город дышал ею, но самой Марины нигде не было.
Со временем острая боль трансформировалась в глухую тоску. Выйдя однажды на свежий воздух, он с удивлением осознал, что снова способен воспринимать окружающих как реальных людей, а не как фантомы прошлого.
Образ Марины перестал мерещиться ему на каждом шагу. Он заглянул в магазин, набрал продуктов и впервые за долгое время поужинал с нормальным аппетитом. А наутро отправился на лекции.
Друзья встретили его с радостью, проявив тактичность и не задавая лишних вопросов. И это было правильным решением. С того самого странного утра он больше никогда не встречал Марину. Прошло ровно девять с половиной лет.
— Мне нужно бежать по делам, — ласково произнес он, обращаясь к Алине. — Но завтра непременно вернусь. Может, купить тебе что-то особенное? Каких-нибудь сладостей?
— Не стоит, у меня полно всего, — просияла малышка. — Вы просто сами возвращайтесь, хорошо?
Он осторожно, с неловкой нежностью погладил ее по худенькому плечу.
— Выздоравливай скорее. До завтрашнего дня.
Покинув больницу, он шел нетвердым шагом, чувствуя сильное головокружение. Девять с половиной лет прошло с исчезновения Марины. Выходит, она уже носила под сердцем ребенка... Срок около трех месяцев. Как она могла не заметить? Исключено, на таком этапе всё очевидно. Значит, она была в курсе. И предпочла просто раствориться без объяснений. Из-за чего? Разгадку он уже никогда не узнает.
Да и какое теперь это имеет значение! Самое важное — Алина. Его родная дочь, его плоть и кровь, которая вынуждена существовать рядом с жестокой женщиной, мечтающей от нее избавиться. Максиму даже в голову не пришла мысль о генетической экспертизе. Марина питала к нему искренние чувства, они жили друг другом... он просто был УВЕРЕН. Алина — его ребенок.
И Жанна должна была узнать об этом немедленно.
Эта новость не вызвала на ее лице ни единой эмоции. Она сидела за кухонным столом, плотно запахнув застиранный халат, и монотонно, до раздражения ритмично, помешивала ложкой остывший чай. Судя по всему, пить она его не собиралась. Время от времени она лениво зевала и приглаживала растрепанную прическу. Ни капли удивления, ни единого вопроса. Максиму даже показалось, что она откровенно скучает.
Когда он замолчал, Жанна даже не соизволила поднять взгляд. Ее всецело поглотило бессмысленное занятие: она зачерпывала чаинки ложкой и выливала их обратно. Раз за разом.
— Я — биологический отец Алины, — чеканя слоги, произнес он. — Это моя дочь.
Жанна подняла на него сонный, помутневший взгляд.
— На алименты собираетесь подавать? — без капли эмоций спросила она. — Давайте лучше мирно разойдемся, кому нужна эта судебная волокита...
«Она что, нетрезвая?» — пронеслось в голове Максима. Он незаметно принюхался, но запаха алкоголя не уловил.
— Вы так ничего и не поняли, Жанна, — холодно процедил он. — Я забираю девочку. Она вам только мешает... у вас свои планы. Со мной ей будет несравнимо лучше.
— Может, и так, — она снова лениво зевнула. — Вот только она мне пока самой нужна.
— Нужна? Ради чего?
— Из-за нее государство денежки начисляет. Я сроду не работала и не собираюсь впрягаться. Меня такой расклад вполне устраивает.
— А как же ваш... этот... идеал мужчины? Разве он вас не содержит? Вы же так хотели от него наследников.
— Мечтать не вредно... тьфу! Короче, Игорь сейчас ищет свое призвание, временно не трудоустроен.
— Рано или поздно найдет.
— Да как сказать. Он натура возвышенная, обычная работа не для него. А за девчонку хоть какая-то стабильная сумма приходит.
Максим едва удержался от горького смеха, пораженный ее прямолинейным бесстыдством. Надо же так невозмутимо признаваться, что ребенок для нее — лишь средство заработка! Она даже не удосужилась изобразить из себя заботливую опекуншу. Что руководило ею — беспросветная глупость или крайняя степень цинизма?
— Я инициирую процесс установления отцовства, — жестко оборвал он. — Всё пройдет по закону. Если начнете вставлять палки в колеса, я лишу вас опеки через суд.
— Алименты я всё равно платить не буду! — мгновенно встрепенулась Жанна. — Даже не думайте! Я на эту девчонку лучшие годы потратила, содержала её... Можно сказать, собственную судьбу из-за нее сломала!
— Это каким же образом?
— Игорь меня бросил, — плаксиво затянула она. — Прямо сегодня собрал вещи. Сказал, раз я к Алине в палату ни разу не пришла, то и его детям хорошей матерью никогда не буду.
Она всем своим видом пыталась показать глубокое несчастье, но Максим не почувствовал к ней ничего, кроме брезгливости и раздражения.
— И абсолютно правильно сделал, — ледяным тоном ответил Максим. — Голова у парня работает. Увидимся в суде.
Он стремительно выскочил из квартиры, мечтая поскорее вдохнуть чистого воздуха. Казалось, атмосфера в этом жилище была пропитана токсичным ядом. Насколько же пустой и алчной оказалась эта женщина! От осознания того, что его маленькая дочь столько времени провела в этом кошмаре, к горлу подступала тошнота. Но всё, эта черная полоса подошла к концу! Алина больше никогда сюда не вернется!
Он всё организует в лучшем виде. Конечно, его нынешнее жилье маловато, но можно продать квартиру и оформить ипотеку на просторную «трешку». Он оставит работу в бюджетной поликлинике и перейдет в престижный частный центр. Пришло время оставить юношеские идеалы в прошлом и взять на себя ответственность за собственную семью. У Алины будет личная светлая комната. Если понадобится, он наймет для нее лучшую няню. Он будет трудиться без выходных, лишь бы его маленькая принцесса жила в достатке. Ради нее он был готов свернуть горы!
А в этот самый момент, на другом конце города, Алина, уютно устроившись на больничной кровати, по своей привычке шепталась с мамой.
— Мамочка, — почти беззвучно произносила она, глядя на дисплей, — огромное тебе спасибо. Боль совсем-совсем прошла. Слушай, мамуль, а ты не могла бы... ну, совершить какое-нибудь чудо, чтобы Максим Валерьевич оказался моим настоящим папочкой?