Андрей развернулся одним движением.

В дверном проёме стоял плотный, тяжеловесный мужчина в длинном кожаном плаще — тот самый Дмитрий.

За его плечами топтались двое крепких работяг в синих комбинезонах — судя по всему, Женя и Виктор.

У одного из них в опущенной руке тускло поблескивала увесистая монтировка.

Не вынимая руки из кармана ветровки, Андрей нащупал нужную кнопку и придавил её — телефон, заранее настроенный, мигнул красной точкой записи.

— В детектива решил поиграть? — Дмитрий двинулся вперёд, и лицо его перекосило от злобы. — Так это, выходит, ты у меня вчера ночью на кладбище землю переворачивал? Ты мне всю работу под откос пустил! Туда же в сезон ни одна собака не забредает, тишина, забвение, на километры вокруг ни души! Ты-то откуда там взялся?!

— Так получилось. Отца навещал, — ровно отозвался Андрей, неприметно разворачиваясь корпусом, чтобы микрофон в кармане лучше брал голос напротив. — А ты, значит, живого человека под землю спускать собрался? Девушку извести только за то, что твоя супруга сама себе на курорте здоровье добила?

Слово «жена» подействовало на вдовца как подожжённый фитиль.

— Молчи, не открывай рот! — взревел тот, наливаясь багрянцем. — Это её рук дело, моя Тамара из-за неё ушла! Организм после болезни и так на ниточке держался, ну поехали мы к морю — кто ж знал, что он сорвётся?! Эта в халате должна была закончить так же — без воздуха, медленно! Я ей даже маску прицепил — пусть подольше продержится, прочувствует каждую минуту!

«Так-так, продолжай, дорогой, не останавливайся», — про себя усмехнулся Андрей, пятясь к верстаку. Запись шла без единой запинки.

— Женя, Виктор, — Дмитрий мотнул головой в сторону работяг, — забирайте этого любознательного. Пойдёт у нас сегодня в крематорий безымянным. И уже без всякой маски.

Подручные кинулись на него с двух сторон. Только Андрей был не из тех, кого бьют молча.

Когда первый замахнулся монтировкой, он скользнул в сторону, ушёл из-под удара, перехватил замахнувшуюся руку и плечом загнал противника в стопку досок.

Сложенные в штабель тёсины с грохотом разъехались, парень охнул и сполз на пол.

Второго Андрей встретил коротким резким ударом — тот рухнул, как срубленное дерево.

Дмитрий отшатнулся и сунул руку под плащ — судя по движению, за травматическим пистолетом.

И именно в эту секунду снаружи завыла полицейская сирена.

Скрежет тормозов, грохот ботинок по бетону. Створки ангара распахнулись с лязгом. Внутрь, держа оружие наготове, ворвались люди в форме.

Впереди шёл седой мужчина с погонами подполковника — начальник местного отдела.

Только хозяином положения он сейчас не выглядел: лицо в испарине, глаза затравленные, сам белый как мел.

— Дима, ствол на пол! Все на пол, лицом вниз! — выкрикнул он, и табельный пистолет в его руке смотрел прямо в грудь приятелю-предпринимателю.

Дмитрий замер с рукой за пазухой, не понимая, что происходит.

— Палыч, ты чего творишь? — выдавил он, нервно сглатывая, силясь изобразить улыбку. — Свои же! Мы ж с тобой на рыбалку ездили, на сома! Ломай этого пришлого — он ко мне на территорию залез!

— Заткни рот, балбес! — голос подполковника срывался на фальцет. — У меня минут пятнадцать назад на трубке был лично майор из областного УСБ! Прямым текстом обещал весь личный состав за соучастие на нары положить, если с этим парнем что-нибудь случится! Ты до чего меня довёл?! Я из-за тебя погоны слетать должен?! В браслеты его, живо!

На Дмитрия и стонущих помощников накинули наручники. Вдовец бился, выкрикивая в адрес давнего приятеля одно проклятие за другим, но его без церемоний втиснули в автозак.

Андрей опёрся спиной о верстак, переводя дыхание. Адреналин медленно отпускал. Он достал телефон, остановил запись, сохранил файл.

— Ну вот, держи гостинец для ребят из области, — пробормотал он. — Сам всё рассказал, без принуждения.

Прошло пять дней.

Тёплое осеннее солнце мягко прогревало больничный дворик, развешивая по берёзам золотые монеты листвы. Район жужжал, обсуждая новости. Всесильного Дмитрия со всей его свитой увезли в городское управление; впереди их ждали внушительные сроки. Главным аргументом обвинения стала запись с телефона Андрея — она и заколотила последний гвоздь в дело предпринимателя. Подполковник, спасая собственную шкуру от ревизоров УСБ, добровольно выложил всё: схемы, договорённости, потоки. Женя с Виктором наперебой каялись, размазывая показания вместе со слезами.

Андрею всё это казалось теперь чем-то сторонним и не самым важным. Он стоял возле входа в больничный сквер, держа в руке шуршащий пакет с фруктами — отбирал лично, по штучке.

На скамейке сидела Ольга. В себя она пришла трое суток назад. Похудевшая, бледная, но живая. Стоило ему её увидеть — и ледяная корка, которой он закрылся после ухода жены, дала глубокую, длинную трещину.

Он подошёл ближе.

— Хорошо, что вы поправляетесь, — неловко проговорил он, протягивая пакет. — Тут вот... витамины. Чтобы силы быстрее возвращались.

Ольга вздрогнула и подняла на него широко распахнутые глаза.

— Добрый день... Простите, мы знакомы? — растерянно начала она и тут же густо покраснела. — Господи, как же глупо! Вы же Андрей, тот самый, верно?

— Тот самый, — тепло отозвался он, опускаясь рядом на скамейку.

Над ними повисла густая тишина. Андрей смотрел на её тонкие пальцы — на них ещё не сошли ссадины, оставленные ударами по дереву.

— Я вам жизнью обязана, — тихо произнесла она, и по щеке скатилась дорожка. — Знаете... я ведь всё помню. Как стучала, как ладонями билась о крышку. А вокруг — чернота, и нечем дышать. И в какой-то момент я уже была уверена: никто не услышит, никто не доберётся.

Андрей всмотрелся в её лицо. В её глазах стояла та же горечь обмана, с которой он сам прожил последний год. И вдруг ясно осознал главную свою глупость: нельзя ставить на всех людей клеймо за поступок одного человека.

— Давайте так условимся: всё страшное мы оставляем за спиной, — он бережно накрыл её дрожащие пальцы своей широкой, шершавой ладонью. Этот жест был его шагом обратно — к жизни. — А этот кошмар постарайтесь со временем отпустить.

— Пробую, — призналась она с тихой грустью. — Только пока выходит совсем плохо.

— Время своё дело сделает. А пока... может, пройдёмся немного? Смотрите, какая погода — грех в палате сидеть, — предложил он искренне, без заготовленных слов.

Ольга подняла на него взгляд. Его ровная, неторопливая уверенность подействовала на неё сильнее любых лекарств. И она робко улыбнулась — кажется, впервые за все эти бесконечные, тяжёлые дни.

Темнота бывает непроглядной. Но иногда сквозь неё всё-таки пробивается свет — нужно только не бросать стучать.