Она действовала почти на автомате. Холод пробирал до костей, пальцы плохо слушались, но страх за эти живые комки шерсти внутри волчицы оказался сильнее.

Кармен аккуратно разложила задние сиденья, сняла куртку и, как могла, подстелила её. Волчица тяжело дышала, но не сопротивлялась — только иногда вздрагивала, когда боль накатывала волнами. Волчата тихо попискивали, прижимаясь к матери.

— Тихо… всё будет… — Кармен сама не верила своим словам.

Она захлопнула дверь, села за руль и на секунду замерла. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит. В голове мелькнула мысль: «Я сошла с ума». Но она уже завела двигатель.

До ближайшего населённого пункта было около двадцати минут езды, если дорога не станет ловушкой. Метель усиливалась, дворники едва справлялись. Кармен вцепилась в руль и старалась не смотреть назад — туда, где в её машине лежало дикое, раненое существо.

Минут через десять волчица зашевелилась. Послышалось низкое, глухое рычание. Кармен напряглась.

— Спокойно… я не враг… — тихо сказала она, хотя понимала, что зверь её не понимает.

Но волчица не бросилась. Она лишь попыталась приподняться, снова упала и, словно поняв бессмысленность движения, улеглась, прикрывая волчат плотнее.

Это было странно… почти доверие.

Когда они добрались до окраины деревни, Кармен остановилась у небольшого круглосуточного пункта дорожной помощи. Внутри было тепло, пахло кофе и резиной. Дежурный мужчина сначала не поверил своим глазам, когда она, задыхаясь, сказала:

— У меня в машине волчица. Ранена. И двое детёнышей.

Через несколько минут на место вызвали ветеринара и службу по работе с дикими животными. Всё это время Кармен не отходила от машины. Она сидела рядом, через стекло наблюдая, как волчица слабеет, но продолжает дышать ради своих малышей.

— Вы могли не вмешиваться, — тихо сказал подошедший ветеринар. — Это рискованно.

Кармен только покачала головой:

— Я знаю, где она лежала… — она замолчала, сглотнула. — Я не могла просто уехать.

Ветеринар ничего не ответил. Только кивнул.

Волчицу осторожно извлекли из машины. Волчата прижались к Кармен, пока их переносили в контейнер. Один из них вдруг пискнул и попытался тянуться к ней лапками.

Кармен застыла.

Что-то внутри неё, давно замороженное, неожиданно дрогнуло. Не боль — другая, тихая эмоция. Не утрата. Не вина. Что-то похожее на смысл.

Позже, когда всё утихло и дорогу расчистили, Кармен снова оказалась одна. Без шума людей, без голосов. Она вернулась к машине и посмотрела на пустое заднее сиденье.

Тишина.

Но это была уже другая тишина.

Она медленно достала из кармана оставшиеся тюльпаны. Те самые, жёлтые. И вдруг поняла, что не сможет просто оставить их здесь, как раньше.

Она вернулась к кресту.

Поставила цветы. Постояла молча.

И впервые за три года не только плакала от боли.

А ещё — от того, что в этом месте, где она потеряла сына, она впервые снова почувствовала, что способна кого-то спасти.