Вера складывала детские вещи, когда из кухни донесся шепот Андрея. Он прикрывал трубку рукой — верный признак секретов.

— Завтра подписываем... Да, только на меня... Она не узнает.

Трехмесячная Маша захныкала в кроватке. Вера взяла дочь и направилась к мужу.

— Кто не узнает?

Андрей резко обернулся, быстро попрощался и убрал телефон.

— Мама звонила. По работе.

— Что завтра подписываешь?

Он открыл холодильник, долго рассматривал содержимое.

— Слушай, хотел сказать... Мы с мамой квартиру покупаем. Двушка в Северном.

— Мы с мамой? А я кто?

— У меня были накопления до брака, мама добавила. Оформляем на маму.

Маша заворочалась на руках, словно почуяла беду.

— Андрей, у нас есть общие деньги. Давай сложимся и купим нормальное жилье.

— А если бросишь меня? Останусь ни с чем, а ты получишь половину по закону.

— Я? Брошу? С ребенком?

— Мама права — мужчина должен подстраховаться.

На следующий день Вера не поставила завтрак на стол. Андрей удивился, но промолчал. Вечером ужина тоже не было.

— Что происходит?

— Ты сказал — мы живем отдельно. Вот и живем.

— Это детский сад какой-то!

— Детский сад — это когда мама за сыночком убирает. А я теперь только за дочкой.

Через три дня у Андрея закончилось чистое белье.

— Вера, стирка где?

— Моя в шкафу. Твоя — в корзине.

— Ты серьезно?

— А квартира серьезно на твоей маме?

Он попробовал включить стиральную машину — не помнил, какие кнопки нажимать. Белье покрасилось в розовый цвет.

— Помоги хоть разобраться!

— Обратись к маме. Это теперь ее зона ответственности.

Неделю спустя коллеги начали спрашивать, все ли в порядке. Рубашка мятая, вид помятый — готовить и убираться Андрей не умел.

А Вера расцветала. Больше не носилась с пылесосом, не высчитывала бюджет. Все время дочери — читала, пела, гуляла.

— Может, хватит издеваться? Я же понял урок!

— Какой урок? Что без прислуги тяжело?

— Я не так говорил...

— Точно так. Раз мы не семья, а соседи, то и живем как соседи.

Вечером пришла Светлана Петровна с ключами — торжественная, довольная.

— Ну что, Андрюша, поздравляю! Теперь у нас есть собственность.

Она оглядела квартиру с плохо скрываемым презрением.

— И правильно сделали. Нынешние жены — сегодня любят, завтра имущество делят.

Из комнаты вышла Вера с Машей.

— Светлана Петровна, примите поздравления! Теперь сын полностью ваш.

— То есть?

— Кормить, стирать, убирать — все ваше. Я больше не обслуживаю чужую собственность.

— Андрей, что она несет?

— Мам, не слушай. Она дурит.

Но Вера уже шла в спальню. Вернулась с сумками.

— Раз у нас теперь честно, то честно до конца. Мы с Машей к моей маме. Временно.

— Вера, не сходи с ума!

— Это не безумие. Это справедливость. Твоя квартира — твои проблемы.

Месяц спустя Андрей сидел в новой квартире на пластиковом ящике — мебель не купил, денег не хватало. Батарея текла, мастер не приходил, а мать отказывалась помогать.

— У меня своя жизнь, Андрей. Не могу каждый день к тебе мотаться.

— Мам, но я же не умею...

— Учись. Ты взрослый мужчина.

Гудки. Мать сбросила.

Набрал Вере: "Встретимся? Дочку хочу увидеть."

Ответ: "Суббота. Час времени. Детская площадка."

Машенька подросла, улыбалась, тянулась к игрушкам. Вера выглядела отдохнувшей — щеки румяные, глаза ясные.

— Как дела в собственной квартире?

— Нормально. Обустраиваюсь.

— Мама небось каждый день помогает?

— Она... занята.

Андрей не стал говорить, что мать исчезла, как только поняла масштаб проблем.

— Вера, вернись. Я был неправ. Переоформлю квартиру на нас двоих.

— А когда мама в следующий раз скажет "подстрахуйся"?

— Не скажет! Я понял...

— Что? Что дом — это не стены, а тепло?

Она усмехнулась.

— Поздно, Андрей.

Маша потянулась к отцу. Он взял дочь, прижал к груди.

— Я скучаю. По дому настоящему.

— А я нет. Знаешь, как хорошо не быть прислугой? Не угадывать настроения? Не считать каждую копейку?

Она забрала ребенка.

Коляска удалялась по аллее. Андрей остался один на скамейке, провожая взглядом свою потерянную семью.