— …скажи мне, — выдохнул он, — у тебя есть родинка под левым глазом?
Мила машинально дотронулась до щеки и кивнула. Он закрыл глаза, будто его ударили. В груди что-то щёлкнуло, сломалось и тут же срослось заново, но уже по-другому.
— Ирина… — прошептал он. — Господи, Ира…
Он вспомнил всё сразу: общагу, дешёвый чай в гранёных стаканах, её смех, вечную веру в людей. Потом — глупую ссору, его карьеру, деньги, гордость. Он уехал, думая, что всё ещё успеет. А потом ему сказали, что она пропала. Он не искал достаточно. Теперь он это понял.
— Мила, — он осторожно протянул руку, но не коснулся. — Меня зовут Сергей. Я… я был очень близок с твоей мамой.
— Она умерла, — тихо сказала девочка, будто о погоде. — В прошлом году. Я потом жила у тёти, но она пила. А потом я ушла.
Слова били сильнее любого удара. Самый богатый человек в городе сидел на краю мусорного контейнера и понимал, что все его деньги — ничто рядом с этим.
Он резко встал.
— Ты больше здесь не останешься. Никогда, слышишь?
— Вы меня в приют сдадите? — настороженно спросила Мила.
— Нет, — он покачал головой и впервые за вечер слабо улыбнулся. — Я тебя домой отвезу. К себе. А дальше… дальше разберёмся.
Он снял пальто и аккуратно накинул ей на плечи. Оно было тяжёлое, пахло дорогим парфюмом и чем-то надёжным. Мила растерянно посмотрела на него, потом на машину.
— А кролика можно? — спросила она.
— Обязательно, — кивнул он. — Без кролика никак.
Когда Maybach тронулся, Сергей смотрел в окно и молчал. Впервые за много лет ему не хотелось ни звонков, ни сделок, ни цифр. Рядом тихо сопела девочка, прижимая к себе игрушку.
Он ещё не знал, как всё сложится. Не знал, простит ли он себя. Но он точно знал одно: мимо он больше не пройдёт. Никогда.