А потом я услышал тихое, едва различимое поскуливание.

Звук доносился откуда-то из-за старого сарая. Я посветил фонариком и увидел картонную коробку, прижатую к стене двумя кирпичами. Она промокла почти насквозь, а внутри кто-то шевелился.

Я бросился к ней.

В коробке лежали пять щенков. Они сбились в одну кучку, пытаясь согреться. Один тихонько пищал, второй почти не двигался, а третий уткнулся мордочкой в мокрое одеяло. Их маленькие тела дрожали от холода.

Но самое страшное я увидел рядом.

Лада.

Собака лежала возле коробки, привязанная короткой верёвкой к ржавой трубе. Она была вся мокрая, грязная и явно измученная. Увидев меня, она попыталась подняться, но задние лапы подкашивались. И всё же, собрав последние силы, она подползла к коробке и закрыла щенков собой.

Я присел рядом.

— Ну что же ты, девочка… Как ты сюда попала?

Лада тихонько заскулила и положила голову возле малышей.

Я снял куртку, осторожно укутал щенков и проверил, дышат ли все пятеро. Потом развязал верёвку. Собака даже не попыталась убежать. Она только смотрела на коробку, словно боялась, что я заберу её детей.

— Не бойся. Я вас всех заберу.

До машины я донёс коробку, а Лада шла рядом, постоянно оглядываясь. Дома я устроил их в тёплом помещении, включил обогреватель и сразу позвонил знакомому ветеринару.

К счастью, все щенки выжили. Один был сильно переохлаждён, но после нескольких дней ухода начал нормально есть и набирать вес. У Лады обнаружили истощение и воспаление на лапе. Ветеринар сказал, что ещё одна холодная ночь могла закончиться совсем плохо.

На следующий день я позвонил соседу.

— Ты забыл кое-что в деревне, — спокойно сказал я.

— Что ещё?

— Свою собаку. И пятерых щенков.

Он помолчал, а потом раздражённо ответил:

— Да забирай себе. Мне они не нужны.

Я записал разговор и обратился в полицию, а также связался с местной организацией по защите животных. Соседу пришлось объясняться с участковым. Позже выяснилось, что он даже не пытался найти щенкам хозяев, хотя несколько человек во дворе предлагали помочь.

Прошёл месяц.

Щенки окрепли, начали бегать по комнате, грызть тапки и устраивать настоящие гонки друг за другом. Лада тоже постепенно пришла в себя. Она снова стала той красивой овчаркой, какой я видел её до всей этой истории.

Четырёх щенков забрали хорошие семьи. Пятого оставила себе моя сестра. А Лада осталась у меня.

Иногда по вечерам я смотрю, как она спит возле двери, положив голову на лапы. И каждый раз вспоминаю ту промокшую коробку возле заброшенного сарая.

Недавно сосед встретил меня во дворе и спросил:

— Слушай, а Лада ещё жива? Может, вернёшь её? Я передумал.

Я посмотрел на него, потом на собаку, которая стояла рядом со мной.

Лада узнала его голос. На секунду подняла уши, но вместо того чтобы подойти, спряталась за мою ногу.

— Видишь? — тихо сказал я. — Она уже сделала свой выбор.

И впервые за всё время соседу нечего было ответить.

А я понял одну простую вещь: иногда животные помнят не тех, кто когда-то дал им дом, а тех, кто однажды не позволил им погибнуть.