Она резко открыла дверь в комнату к Полине, подбежала к кровати, схватила спящую внучку на руки и прижала к себе. А потом, стоя посреди комнаты, громко закричала:

— Сюда! Сюда иди, тварь! Меня бери!

Шаровая молния медленно развернулась и поплыла в комнату. Анна Васильевна стояла неподвижно, прижимая к груди тёплую, сонную Полину. Девочка ещё не проснулась.

Шар приблизился почти вплотную. Анна Васильевна почувствовала, как волосы на голове встали дыбом. Она понимала, что сейчас произойдёт. Но не двигалась. Только крепче прижимала к себе внучку и тихо повторяла:

— Господи, забери меня… Только её не трогай…

В этот момент шаровая молния резко рванулась вперёд и ударила Анну Васильевну прямо в грудь. Раздался оглушительный треск, в доме погас свет, а по комнате разлетелись искры. Бабушка упала на пол вместе с внучкой.

Полина проснулась от грохота и начала плакать. Анна Васильевна лежала без сознания. На её груди горела рубашка, а кожа была покрыта страшными ожогами.

Соседи прибежали через несколько минут — они услышали взрыв. Когда они вбежали в дом, Анна Васильевна уже пришла в себя. Она сидела на полу, обнимая плачущую Полину, и всё повторяла одно:

— Жива… Жива… Главное — жива…

Её отвезли в районную больницу с ожогами второй и третьей степени. Врачи говорили, что она чудом осталась жива. Когда корреспондент местной газеты «Наша жизнь» приехал в больницу и спросил, как она не испугалась, Анна Васильевна ответила очень просто:

— А что мне было бояться? Я уже пожила. А ей только семь. Я бы и второй раз так сделала.

Эту фразу напечатали во всех районных и областных газетах. Потом историю подхватили федеральные издания. «Бабушка закрыла собой внучку от шаровой молнии» — так звучали заголовки. Люди присылали письма, переводили деньги на лечение, приезжали в больницу с подарками.

Когда Анну Васильевну выписали, она вернулась в деревню с сильно обожжённой грудью и руками. Полина больше не отпускала её ни на шаг. А в доме до сих пор на потолке детской комнаты остался чёрный след — там, где прошёл разряд.

Анна Васильевна никогда не считала себя героиней. Когда её спрашивали, она только махала рукой:

— Какая героиня… Обычная бабушка. Любой на моём месте так бы сделал.

Но в деревне Верхнее до сих пор помнят тот июльский вечер. И до сих пор, когда собирается гроза, кто-нибудь обязательно скажет:

— Смотри, как бы снова не залетела. А то Анна Васильевна опять на неё бросится.