Она проснулась в своей постели.

Утро было обычным. Петухи кричали, за окном шелестел дождь. Зинаида Петровна лежала несколько минут, не шевелясь. Сердце билось тяжело и неровно. Она медленно села, оглядела избу. Всё на месте: икона в углу, старый комод, вязаные тапочки у кровати.

«Приснилось», — сказала она вслух, и голос прозвучал хрипло.

Встала, подошла к печке, затопила. Поставила чайник. Пока вода грелась, сидела на табуретке и пыталась вспомнить сон. Он был слишком ярким. Слишком реальным. Она даже помнила запах — металлический, сладковатый.

И тогда она почувствовала.

На правом бедре, чуть выше колена, было лёгкое покалывание. Зинаида Петровна задрала подол ночной рубашки и посмотрела.

Там, где вчера ничего не было, теперь красовался маленький шрамик. Тонкий, чуть розовый, длиной около полутора сантиметров. Прямой, как от иглы. Рядом — ещё два, совсем крошечных, почти незаметных.

Она провела по ним пальцем. Кожа была чуть горячее обычного.

Шрамов раньше не было. Она знала своё тело назубок — каждый синяк, каждый шрам от работы на огороде.

Зинаида Петровна села на пол прямо посреди кухни и долго смотрела на бедро. Руки дрожали.

«Приснилось, — повторяла она шёпотом. — Приснилось…»

Но шрам не исчезал.

Весь день она ходила как в тумане. Собрала яйца у кур, покормила козу, сходила за водой. Делала всё автоматически. В голове крутилось одно и то же: «Это был сон. Это не мог быть не сон. Но шрам…»

К вечеру она не выдержала. Разделась перед старым зеркалом в спальне и внимательно осмотрела всё тело. Кроме трёх маленьких отметин на бедре, ничего не нашла. Ни синяков, ни порезов, ни следов от игл.

Она легла спать с включённым радио. Не выключала его всю ночь.

Утром шрам был всё там же. Даже чуть покраснел.

Зинаида Петровна больше не говорила себе, что это сон. Она просто перестала об этом думать. Потому что если думать — можно сойти с ума.

Но иногда, когда она сидела вечером у печки и смотрела в огонь, рука сама собой тянулась к бедру. Пальцы нащупывали тонкую полоску кожи — гладкую, чужую.

И тогда она шептала в пустую избу:

— Зачем вы меня трогали?.. Я же старая. Мне уже не нужно ничего…

Лес за окном молчал. Радио тихо шипело. А где-то далеко, за звёздами, возможно, серые существа продолжали свои записи.

А Зинаида Петровна каждый вечер перед сном проверяла замок на двери. Хотя знала — если они захотят прийти снова, никакой замок не поможет.

И каждый раз, засыпая, она шептала одно и то же:

— Только не больно… Пожалуйста… Только не больно…

Шрам на бедре так и остался. Маленький. Розовый. Идеально прямой.

Как напоминание.

Что иногда просыпаешься не там, где засыпал.