Старый кирпичный завод пустовал уже больше двадцати лет. Его огромные цеха с выбитыми стеклами и провалившимися крышами заросли бурьяном и молодыми березками. Местные взрослые строго-настрого запрещали детям ходить туда, но дух приключений часто оказывался сильнее запретов.
В субботу днем компания ребят — тринадцатилетний Артём, его ровесники Кирилл и Денис, а также семилетняя Лена, младшая сестра Кирилла, которую не с кем было оставить дома, — пробрались через дыру в бетонном заборе. Они играли в прятки среди растрескавшихся плит, когда Артём резко поднял руку, призывая всех к тишине.
— Тихо! Слышите? — прошептал он.
Ребята замерли. Сквозь шелест сухого осеннего ветра и далекий гул городских дорог донесся тонкий, жалобный, почти охрипший звук. Это был кошачий писк. Он шел откуда-то из глубины полуразрушенного прессовочного цеха.
— Ой, это котенок! — всплеснула руками Лена. — Он плачет! Давайте найдем его!
Движимые любопытством и жалостью, дети вошли под мрачные своды цеха. Под ногами хрустел битый кирпич и ржавая стружка. Писк становился все громче и отчаяннее. Наконец, у дальней стены Артём разглядел глубокую бетонную нишу, перекрытую тяжелой, накренившейся плитой. Там, в узкой щели, забившись в самый угол, сидел крошечный котенок. Он был абсолютно рыжим, как маленький огонек среди этой серости, грязным и дрожащим от холода.
— Бедняга, он, наверное, упал сверху и не может выбраться, — сказал Артём, оценивая расстояние. — Плита ненадежная, близко подходить нельзя.
— Да ладно тебе, Тёма, тут делов-то на минуту, — хвастливо отозвался Кирилл. — Давай я достану.
— Нет, ты тяжелее, плита может рухнуть и раздавить его, — покачал головой Артём. — Я попробую подобраться сбоку. Там есть уступ.
Артём осторожно наступил на бетонный выступ. Он почти дотянулся до котенка, протягивая руку и ласково приговаривая: «Кис-кис, маленький, иди сюда…». Котенок испуганно вжался в угол, но, почувствовав тепло, сделал шаг навстречу.
В этот момент под ногами Артёма раздался страшный треск. Старая, подмытая дождевыми водами кирпичная кладка не выдержала веса мальчика. Артём не успел даже вскрикнуть, как земля ушла у него из-под ног, и он полетел вниз, в кромешную тьму подвала.
Раздался глухой удар и всплеск воды.
— Артём! Тёма! Ты живой?! — закричали сверху испуганные голоса ребят.
В подвале царила ледяная сырость. Артём упал с высоты около трех метров. К счастью, падение смягчила застоявшаяся, грязная вода, доходившая ему до самой груди. Но удар о бетонный выступ сильно ушиб ему ногу и плечо. Мальчик задохнулся от ледяного шока воды и резкой боли.
— Живой… — хрипло отозвался он, пытаясь подняться. Нога отозвалась острой болью. Оперевшись спиной о холодную стену, он понял, что выбраться самостоятельно по гладким бетонным стенам невозможно.
Вдруг совсем рядом раздался громкий, испуганный писк. Падая, Артём увлек за собой кусок гнилой доски, на которой сидел котенок. Малыш барахтался в воде рядом с ним. Артём, забыв о собственной боли, протянул руки, подхватил мокрый рыжий комочек и прижал его к своей сухой куртке. Котенок мгновенно вцепился когтями в его плечо, отчаянно ища спасения.
Сверху в проеме показались бледные лица Кирилла и Дениса. Маленькая Лена тихо плакала, размазывая грязь по щекам.
— Тёма, как ты? — дрожащим голосом спросил Кирилл.
— Ногу ушиб, идти не могу. Вода очень холодная, почти по грудь! — крикнул Артём, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Ребята, бегите за взрослыми. Нужна помощь, веревка… МЧС позовите!
Мальчишки наверху переглянулись. На их лицах отразился панический страх.
— За взрослыми?.. — прошептал Денис. — Но нам же запретили сюда ходить! Нас из дома больше никогда не выпустят! А если полиция? Наших родителей оштрафуют! Кирилл, твой отец точно ремня даст!
Страх перед наказанием затмил здравый смысл.
На улице начало быстро темнеть, а температура воздуха стремительно опускалась к нулю. В подвале стало невыносимо холодно. Вода забирала последние силы.
Артём стоял на узком бетонном обломке, изо всех сил стараясь приподняться повыше, но ледяная вода всё равно доходила ему почти до груди. Всё его тело ниже плеч уже полностью онемело. Он держал котенка обеими руками высоко, на уровне шеи, согревая его своим прерывистым дыханием. Малыш притих, его крошечное сердечко бешено стучало о ладонь мальчика.
— Держись, рыжик… — шептал Артём посиневшими губами. — За нами придут. Обязательно придут.
А наверху Кирилл и Денис приняли самое трусливое решение в своей жизни. Испугавшись темноты и неминуемой расплаты, они решили просто… уйти домой. Они надеялись, что Артём как-нибудь выберется сам, или они вернутся завтра утром. Лене они строго-настрого приказали молчать.
— Расскажешь маме — мы тебя в подвал бросим, — пригрозил испуганный Кирилл сестре.
Дома Лену трясло. Она не могла есть, сидела в углу своей комнаты и тихо плакала. Кирилл делал вид, что делает уроки, хотя его лицо было белее стены.
Прошел час, затем второй, затем третий. На город опустилась глухая, холодная ночь. Артём находился в каменном мешке уже больше трех часов. Ледяная вода медленно делала свое дело — мальчик начинал терять сознание от переохлаждения, но его руки продолжали крепко и бережно сжимать рыжий комочек шерсти, удерживая его над черной, опасной гладью.
Сердце семилетней Лены не выдержало. Она представила, как Тёма сидит там, в темноте, один, по грудь в ледяной воде, вместе с маленьким беззащитным котенком. Девочка выбежала на кухню, где её мама готовила ужин.
— Мама! — навзрыд закричала Лена, цепляясь за её фартук. — Мамочка, прости меня! Тёма… Тёма на заводе! Он упал в колодец, там вода! Он замерзает! Кирилл запретил говорить, но он там уже очень долго!
Мама Лены на секунду замерла от ужаса, а затем мгновенно бросилась к телефону, чтобы набрать номер спасателей, попутно вызывая скорую помощь и звоня маме Артёма. Через минуту Кирилл, рыдая от стыда и страха, уже рассказывал подоспевшим взрослым точное местонахождение подвала.
Спустя тридцать минут после звонка заброшенный завод озарился ярким светом прожекторов МЧС. К разрушенному цеху с воем сирен подкатили пожарная машина, спасательный фургон и скорая помощь.
Спасатели спустили в пролом раздвижную лестницу. Один из пожарных, мужчина по имени сержант Михаил, быстро спустился вниз в гидрокостюме.
— Эй, парень! Держись, я здесь! — громко крикнул Михаил, направляя свет фонаря на замерзшего мальчика.
Артём стоял, из последних сил цепляясь за холодную стену. Вода доходила ему до груди, а его пальцы, сжимающие котенка, побелели и дрожали. Глаза мальчика были полузакрыты. Но когда спасатель протянул к нему руки, Артём первым делом изо всех сил поднял вверх котенка.
— Заберите его… Он совсем замерз… — прошептал Артём едва шевелящимися губами.
Михаил бережно взял котенка, спрятал его под свою плотную куртку, а затем подхватил Артёма. Мальчика аккуратно подняли наверх, где его сразу же укутали в тепловые одеяла и перенесли в машину скорой помощи.
Мама Артёма плакала, обнимая сына. Артём, стуча зубами от озноба, открыл глаза и спросил:
— Где… где рыжий?
Спасатель Михаил подошел к машине скорой и протянул мальчику сухой полотенечный сверток, из которого торчала любопытная рыжая мордочка с блестящими зелеными глазами. Котенок тихонько замурлыкал, едва почувствовав запах своего спасителя.
Эта история многому научила ребят. Кирилл и Денис долго не могли смотреть Артёму в глаза от стыда. Их родители провели с ними очень тяжелые разговоры, и мальчишки поняли, что трусость и молчание — это самые страшные предательства. А маленькую Лену все хвалили за её смелость, ведь именно её честность спасла человеческую и животную жизни.
Артём провел в больнице неделю с тяжелым воспалением легких и сильным ушибом ноги. Все это время рыжий котенок, которого единогласно решили назвать «Рыжиком», жил у него дома под присмотром мамы.
Когда Артёма выписали, Рыжик не отходил от него ни на шаг.
Он спал на его больной ноге, словно пытаясь вылечить её своим телом и мурлыканием.
Артём доказал всем — и в первую очередь самому себе, — что ради беззащитного друга можно преодолеть любые испытания, перетерпеть ледяной холод, страх и боль. Ведь истинное мужество измеряется не силой кулаков, а размером и добротой любящего сердца.